ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Поклонный крест на Соловках,

Продолжение материала В.В.Иофе

27 июня на Соловках рядом с памятником жертвам политических репрессий, погибших на Соловках, был установлен поклонный крест. По замыслу устроителей, Ассоциации врачей-реаниматологов Северо-Запада России, он был установлен во ознаменование 60-летия закрытия Соловецкой тюрьмы (Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН) 10-го отдела ГУГБ НКВД СССР организована 20.02.1937, закрыта 02.11.1939. Заключенные с Соловков были вывезены в октябре–ноябре 1939 в различные лагеря ГУЛАГа, в том числе в Норильск морским этапом – 3000 чел. – Примеч. авт.) и в честь святого Пантелеймона, покровителя реаниматологов. Инициаторами установки стали врачи В.Жуков и Д.Смирнов. Место было указано настоятелем Соловецкого монастыря о. Иосифом, он же совершил чин освящения креста.

По поводу появления нового памятника были высказаны следующие мнения. (Из интервью, взятых Вениамином Иофе 07–11.08.1999).

– Что за крест стоит около закладного камня?

Ю.Бродский – Это установили два месяца назад врачи реаниматологи из Архангельска, люди они богатые. Сделали его в Архангельске в память целителя Пантелеймона, привезли на Соловки, спросили разрешения у о.Иосифа, он им ответил, что места для этого креста нет, а если уж они так хотят, то могут ставить около камня.

– Кто разрешил устанавливать крест? Музей? Власти? Монастырь? Как это было оформлено?

Ю.Бродский – Да никто не разрешал, они его поставили явочным порядком, просто никто не возражал.

– На кресте место от таблички, что там было?

Ю.Бродский – Была медная табличка, там было и в память целителя Пантелеймона, и в честь 60-летия закрытия лагеря и кем установлен (чьей жертвой), Жуков, Карпов и другие. А крест этот ужасный, все пропорции нарушены. А еще он установлен в память расстрела 1933 года. У меня как раз есть документы по этому делу. Это были уголовники, они терроризировали весь лагерь – грабежи, побои, убийства. Да и расстреляны они были на Секирке, а не здесь, я им говорил.

– А куда табличка делась?

Ю.Бродский – Не знаю, украли, наверное.

***

Петр Леонов (Радио-Соловки)

В этом году врачи-анестезиологи северо-западного региона собирались на конгресс в Архангельске и вот возжелали поставить памятный крест, посвятив его Пантелеймону. Стали советоваться с отцом Иосифом, он им сказал, что Пантелеймон подвизался на Афоне, может логичнее на Афоне поставить, но они захотели на Соловках. Они у себя в Архангельске заготовку сделали. Он будет заливаться водой, скорее всего подгнивать, глухая труба металлическая с большой площадкой, так не делают на Севере, тут продуваемые кресты. Но тем не менее, захотели – поставили.

***

Павел Васильевич Флоренский

Сейчас на Соловках два типа памятников. Одни нейтральные языческие, наш камень здесь, вот этот, совершенно дикий языческий камень. Достойный камень, слава Богу. Рядом некто явочно поставил крест. Нравится он мне или нет? Понимаете, я того происхождения, кому крест не нравиться не может. И сносить крест это кощунство и опасное дело. Крест все-таки на этой земле единственная законная форма. Это христианская земля, до того была друидская, языческая, и крест вполне уместен, как единственно правильный... Впрочем, уместен и такой вот камень, который не разделяет никого ни с кем.

Павел Васильевич, есть мнение, что было бы более уместно крест поставить все-таки на некотором отдалении.

П.Флоренский– Поставили и слава Богу. Что рубить крест? Невозможно. И не надо обсуждать. Камень этот языческий беззащитен, крест его оберегает.

***

о. Георгий (кресторезная мастерская)

– Что вы думаете о том кресте, который поставлен сейчас у памятного камня?

о. Георгий – Крест, может быть, несколько неудачен именно по месту установки. Хотя в принципе считается, что этот камень установлен там, где было расстреляно 300 и более человек (расстреляны 53 человека, осужденных по делу о «кремлевском заговоре» (подготовка побега и лагерного восстания). Этот эпизод истории Соловков стал основой известного соловецкого мифа о расстреле 300 .заключенных (см., например, работы Д. С.Лихачева и др. авторов. – Примеч. авт.). Местом захоронения заключенных, расстрелянных по лагерным приговорам, обычно служила Секирная гора – окраина монастырского кладбища. Здесь 29 октября 1929 года были расстрелы, это место обозначено камнем. Стоило бы подумать, конечно, о месте установки креста, потому что камень имеет уже определенную историю, нужно было решать это в комплексе, а не так, что сегодня вы ставите, а завтра мы.

– Второй вопрос к вам как специалисту – о кресте.

о. Георгий – Ну, крест, конечно, может быть в каноническом плане более завершенным. Что касается людей, которые это делали, то, имея в виду богатейший опыт Соловецкой обители в плане воздвижения подобных крестов, можно было бы получить квалифицированную информацию и постараться сделать все это как следует. То, что на нем изображено, имеет, можно сказать, случайный или какой-то личный характер. Символический язык – очень опасный язык, он требует очень большой дисциплины. Можно сказать, это как ребенок с бритвой в руках: она блестит, она красива, но очень опасна. Масса народа была сюда сослана, заключена, раздавлена машиной гулаговской, смешана кровно (это моя точка зрения), здесь вот все эти крови замешаны, и как раз все это говорит о том, что все исповедания, какие бы они ни были по своей гордости, какими бы они не считали себя чистыми и праведными, здесь как раз их Господь с помощью вот этой суровой машины раздавил и показал, что все это есть ничто, все смешалось. Поэтому установка различных памятных предметов должна быть очень осторожной, потому что она вызывает всегда вопросы: кто поставил, в честь чего, а почему именно этих, а не тех, и таким образом происходит политизация...

- В данном случае, это (речь идет о камне. – Примеч. ред.) поставили дети заключенных Соловков, те которых удалось тогда собрать. Они в 1989 году и поставили.

о. Георгий – Собственно говоря, этот камень я нашел, определил и поставил... Я этим и занимался тогда...

Вы сделали это фактически, а придали смысл именно дети, они это приняли и одобрили. Принять этот камень – было их право.

о. Георгий – Мы как бы опустились в выражении чувств своих в такую древнюю форму. Может, это и была лучшая из форм. А иначе начинается разделение. Смысл Соловков, позитивный, который можно извлечь из этого ужаса, и заключается в том, что разделение ужасно.

***

Мариуш Вилк (польский писатель, живущий на Соловках) – Для меня это бред, я как увидел его (крест), так больше и не подходил туда близко.

Итоги века.

Выступление на митинге (у Памятного камня (Соловки 09.08.1999))

Дорогие друзья!

Первоначально мы предполагали пригласить сюда местную общественность, представителей власти, и у этого камня, который был поставлен десять лет назад в память жертв Соловецкого расстрела 1929 года и всех жертв Соловков, устроить большой митинг, как мы это сделали в Сандормохе. Однако ситуация, которую мы здесь застали, привела к тому, что большого митинга мы собирать не стали, но и не отменили, а даже оформили его официально. Поэтому все слова, которые здесь будут произнесены, имеют статус публичного акта, а не так: собрались какие-то люди и поговорили между собой.

Десять лет назад, в июне 1989 года, когда «Мемориал» сюда приехал в первый раз и были проведены первые Дни памяти, открытие и освящение этого камня было главным событием тех дней. Памятник, как овеществленная мысль, говорит о своем времени, о том, как общество или государство, которые ставили его, понимали и воспринимали ту жизненную реальность, которая дала им повод. Десять лет назад, когда был поставлен этот камень, тема ГУЛАГа впервые стала широко обсуждаться публично, ее стали осмысливать и пытались понять. Знание о ГУЛАГе было фрагментарным, неполным, а понимания не было вообще, понимания того, зачем и во имя чего погибли здесь люди. И тогда был поставлен этот памятный знак, на котором не было даже надписи (ее собираются сделать только в этом году), простая каменная стела, простоявшая десять лет. Собственно говоря, это был лишь наш знак вопроса о смысле происшедшей трагедии. Мы хотели понять, если это были действительно «жертвы», то какова же высшая реальность, которая потребовала миллионных жертвоприношений, кому или чему эти жертвы были принесены и что ими было оплачено? В новое тысячелетие мы хотели войти с ответом на этот вопрос.

Как известно, у «Мемориала» подход к истории неполитический и внеконфессиональный. На Соловках, как и по всей стране, погибли и оказались погребенными на этом кладбище люди разных конфессий: православные, мусульмане, иудеи, баптисты и атеисты, все с разным отношением к общепринятым конфессиональным знакам и символам. Здесь лежат люди, которым всесильная власть при их жизни пыталась навязать и то, как надо жить, и во что верить, и какие ценности исповедовать. И поскольку эти ценности им были чужды, эти люди были уничтожены. Советская власть боролась с человеком как с личностью, с его совестью и с его убеждениями, она погубила многих, и погибла сама. И мы полагали, что веротерпимость и преодоление идеологического разъединения должны были стать главным уроком, преподанным Соловками России будущего века.

Тогда, десять лет назад, «Мемориал» исходил из того, что общим памятником, объединяющим всех, может послужить обычный дикий камень, который впоследствии мог бы принять и какие-то более определенные очертания, но только со временем, с приходом нового понимания. А в 1989 году эта бесформенная глыба довольно точно отражала нашу уязвленность проблемой и наше желание найти понимание сути произошедшей трагедии. Соловки – странное место в нашей стране, то, что происходит на Соловках, потом в какой-то мере проявляется во всем историческом бытии России. Не зря люди здесь всегда устраивали свои святилища. И поэтому судьба памятников здесь тоже имеет свой особый смысл. И вот через десять лет, вернувшись сюда, мы неожиданно нашли ответ на заданный в те годы вопрос. Наш внеконфессиональный памятник всем жертвам Соловков теперь оказался под сенью частного вероисповедного знака – креста, поставленного незадолго перед нашим приездом. Каждый полдень тень от этого креста ложится на камень, посвященный памяти людей, многие из которых никак не могли бы эту символику посчитать своей. Этот акт духовного насилия и дает нам нужное понимание.

У людей, поставивших и освятивших здесь этот симбиоз православного креста с проступившими на его поверхности языческими солярными знаками демонической обращенности, не было сомнений. Они действовали по наитию, а в результате здесь оказался вещественно воплощен и явлен символ той высшей духовной данности, в жертву которой были принесены жизни народов России. Теперь ответ на вопрос, заданный десять лет тому назад, перестал быть умозрительным, он приобрел видимость и возможность словесного толкования. Именно такое, симбиотическое мировоззрение, которое выражено этим вероисповедным знаком, и ответственно за трагический финал российской истории XX века. Так нам это теперь и приходится понимать.

Позволю себе сделать небольшое личное добавление. Десять лет назад здесь должна была состояться первая после 60-летнего перерыва православная служба. Пугливая местная власть, прежде чем выдать официальное разрешение, потребовала, чтобы кто-то взял на себя ответственность за предстоящее событие и расписался, что отвечает за этот акт возрождения православного служения на острове. Так случилось, что расписаться пришлось именно мне, и все эти годы я считал, что тем самым обозначил какую-то свою странную сопричастность, непонятную, но тем не менее значимую, с тем новым витком духовной жизни, который мог начаться на Соловках. Личный момент заключается в том, что я бы хотел сегодня эту ответственность с себя снять.

Материалы готовили сопредседатель санкт-петербурского «Мемориала», председатель НИЦ

В.В.Иофе и член Правления НИЦ И.А.Резникова

***

Сергей Кривенко, координатор Соловецкого землячества и руководитель летнего лагеря, дал на Соловках интервью для Информационного бюллетеня.

– Зовут меня Сергей Кривенко. Я являюсь координатором Соловецкого землячества московского «Мемориала». Наша группа до сих пор не зарегистрирована, ее можно назвать неформальной группой в рамках общества «Мемориал». Как я понимаю, говорить сегодня будем о том, что в московском «Мемориале», впрочем, как и в других, всегда трудно шла работа с молодёжью, фактически её не было. С одной стороны, на заре «Мемориала» очень многие люди приходили и хотели участвовать в его деятельности, очень много среди них было молодёжи. Всё это ограничивалось разовыми акциями. Оставались единицы, т.е. те, кто мог посвящать себя работе в архивах, ходить опрашивать бывших репрессированных и т.д. То, с чего возник «Мемориал» как научный центр – это была устная история. В 1987–1988 годах, когда в архивах ещё нельзя было работать – они были закрыты для общественности – единственной возможностью изучать историю была возможность опрашивать живых свидетелей, пока они ещё живы. Ирина Щербакова, историк, начала эту работу: ходила и опрашивала репрессированных – как всё это было, в каких лагерях сидели. Потихонечку вокруг Ирины оформилась группа, параллельно в архивах работали Охотин, Рогинский и Петров. Привлечение же молодёжи к исторической работе всегда шло тяжело. Целевых молодёжных программ не было. Единственной целевой молодёжной программой была та, которую попытался ввести учитель из Москвы Всеволод Луховицкий. Это были ролевые игры на правозащитную тематику. В силу разных обстоятельств дело заглохло.

ИБ: Как всё это оказалось на Соловках?

С.Кривенко: На Соловках исполняется 10 лет проведения Дней памяти. В прошлом году мы впервые поехали сюда с Елизаветой Викторовной Джириковой и ребятами из центра «Сострадание». Скорее ради удобства – сообща легче заказывать катер, ждать переезда – мы поехали вместе: группа репрессированных, членов Соловецкого землячества, – на Дни памяти, и молодёжная группа, центр «Сострадание», – поработать на Соловках. Такая спайка оказалась очень продуктивной: возникло общение между пожилыми и юными. Эта поездка много дала, взаимно обогатила, и мы решили попытаться это сохранить. Ребята уже приехали, а через несколько дней приезжает группа репрессированных, которых мы будем встречать, сводим на экскурсии. Возникло взаимодействие с центром Надежды Черенковой, с её экологической школой. В прошлом году мы работали вместе: вместе очищали Могилу Безымянного Заключенного, ставили крест, делали скамейку, работали вместе в ботаническом саду, и зимой, когда нас не было, юные соловчане проведывали: как там – не сломали ли, не срубили. В прошлом году это было в первый раз. Из того чувства, что мы должны что-то оставлять Соловкам, возникшего после многократных проведений Дней памяти, и при виде того, как соловчане нас принимают, провожают, родилась необходимость поддерживать те места, которые напоминают о соловецком лагере, улучшать их. Ведь на том камне, который поставили 10 лет назад, даже нет таблички, и многочисленные туристы, которые проходят мимо, ничего не знают о том, что это за камень. В этом году мы привезли туда табличку, заказанную в Москве и оплаченную московским «Мемориалом». Несколько лет назад такую же табличку установили на Могиле Безымянного Заключённого. Наша работа сейчас состоит из двух частей: во-первых – это помощь Соловкам, работы по благоустройству мест, где расположены памятники, и второе – по возможности решить на Соловках проблему с теплом, дров стало очень мало, зимы очень холодные. То, что мы пока можем сделать – бесплатно колоть дрова одиноким бабушкам. В этом году мы ограничимся такой работой.

ЦЕНТР «СОСТРАДАНИЕ» НА СОЛОВКАХ

Второй год подряд в проведении обществом «Мемориал» на Соловецких островах Дней памяти принимает участие Гуманитарно-благотворительный центр «Сострадание» (г. Москва).

Помимо медико-социальной помощи пожилым людям – жертвам политических репрессий, – важное место в работе ГБЦ «Сострадание» занимает молодежная добровольческая программа, действующая с осени 1997 года. Привлечение молодежи к добровольной общественно-полезной деятельности для выполнения конкретной задачи – оказания практической помощи социально-незащищенным слоям населения – составляет суть этой программы. В настоящее время два десятка юношей и девушек, преимущественно школьников старших классов, в свое свободное время посещают одиноких пожилых людей, помогая им в ведении домашнего хозяйства, ездят в Дом малютки к детям, страдающим тяжелыми врожденными патологиями. Организация на базе молодежной добровольческой программы центра «Сострадание» трудового лагеря на Соловецких островах летом 1998 года позволила распространить активность ребят и на еще одно, чисто «мемориальское» дело – увековечение памяти жертв политических репрессий. Помимо работы в ботаническом саду Соловецкого музея-заповедника, добровольцы привели в порядок Могилу Безымянного Заключенного на местном кладбище. Они расчистили ее от кустарника, насыпали песчаную дорожку, укрепили крест и ограду, установили скамейку. Это место хорошо известно всем членам Соловецкого землячества Московского Объединения репрессированных. Могила – как некое условное место – была устроена и обихожена Антониной Викторовной Мельник в 1992 году. По существующей традиции, каждый, приходящий на это место, приносит с собой небольшой камень и оставляет его там. Тягостное впечатление оставило посещение этой могилы прошлым летом, во время проведения Дней памяти–98 членами Соловецкого землячества после двухлетнего перерыва (в 1997 году Дни памяти проводились в Карелии). Сама могила и дорожка к ней заросли травой, «каменная горка» осталась такой же небольшой, как и два года назад, крест обветрился, и на нем даже не было видно надписи. Благоустройство Могилы Безымянного Заключенного, выполненное москвичами совместно с соловецкими ребятами – участниками аналогичной программы Беломорского социального экологического центра (пос. Соловецкий), возглавляемого Надеждой Николаевной Черенковой, – позволило придать этому мемориальному месту достойный вид. Знаменательно, что после отъезда московской группы соловецкие ребята продолжали и продолжают ухаживать за могилой. Наши «соловчане» были растроганы до слез, когда этим летом увидели дорогое для них место ухоженным, со свежими цветами на «каменной горке». Нынешним летом некоторые экскурсоводы Соловецкого музея стали включать посещение Могилы Безымянного Заключенного в свои маршруты.

Дни памяти на Соловецких островах проводятся обществом «Мемориал» совместно с Соловецким государственным историко-архитектурным музеем-заповедником. Активную роль играет и общественность Соловецкого поселка. С большим теплом и радушием встречают всех членов Соловецкого землячества сотрудники музея и другие жители поселка. Дирекция музея оказывает помощь нам практически во всем, организуя питание, переезд по морю, расселение на острове, проведение экскурсий, причем оплачиваем мы все это по минимальному, льготному тарифу. Вместе с тем, жизнь самих жителей Соловецкого поселка ухудшается из года в год. В настоящее время более 85% жителей поселка имеют доходы ниже прожиточного уровня, выехать на материк для лечения возможности не имеют, ресурсы же местной больницы крайне ограничены. Социальное обслуживание престарелых жителей находится на самом низком уровне в России. При том, что треть населения пос. Соловецкий, то есть 300 человек, нуждается в дополнительной помощи по дому, в штате социальной службы поселка находится всего одна служащая, а увеличить штат администрация не может из-за нехватки средств. В обязанности социального сотрудника входит такая специфическая работа, как колка дров. Для обеспечения теплом на зимний сезон (с сентября по июнь!) одного человека необходимо около 20 кубических метров колотых дров, что обойдется сегодня в две тысячи рублей. Для пенсионеров дрова должны поставляться за 50% стоимости, но поскольку область не выделяет средств, то дрова не привозят с 1995 года. Отчаянное положение одиноких пожилых жителей в зимнее время, не имеющих возможности протопить свои жилища, было описано в письме-обращении главы администрации поселка еще в декабре 1998 года, когда участники добровольческой программы Центра «Сострадание» планировали свое участие в Днях памяти - 99.

Организация в этом году летнего трудового лагеря в рамках молодежной добровольческой программы центра позволила приступить к решению части этих проблем. Десять юношей и восемь девушек в течение двух недель помогали местному населению и благоустраивали площадку у Мемориального камня на улице Флоренского. Благодаря участию Соловецкого землячества московского «Мемориала» и добровольцев из молодежной программы центра «Сострадание» проведение Дней памяти–99 превратилось в широкомасштабную акцию, во время которой москвичи не только ощущали заботу со стороны соловчан, но и по мере возможностей оказывали им помощь.

Были запланированы и выполнены следующие работы:

–Организация медицинского консультативного пункта

От Центра «Сострадание» были командированы три медицинских работника: хирург, специалист по лечебному массажу и мануальной терапии, младший медицинский работник со специализацией «гериатрическая кардиология». Прием населения проводился в помещении Соловецкой районной больницы и на дому у пациентов. Врачи работали ежедневно по 4 часа, кроме воскресенья, принимая всех нуждающихся в помощи. Больные обследовались на оборудовании Центра, доставленном из Москвы: портативном кардиографе и уникальном аппарате, подаренном нам врачами из Великобритании, позволяющим диагностировать заболевания сосудов ног. Всего хирургом было обследовано 196 человек; сделана 51 кардиограмма с расшифровкой; проведено 54 сеанса лечебного массажа.

Социальная помощь жителям острова

По согласованию с Председателем Совета ветеранов и Главой Соловецкой администрации, девяти одиноким старикам участники Молодежного лагеря накололи дрова и сложили их в поленницы (по три кубометра на человека). Девушки также помогали престарелым соловчанам по хозяйству.

Работы по благоустройству территории у Мемориального камня

Была расчищена и посыпана дробленым кирпичом площадка у Камня; по Аллее Памяти были вырублены засохшие деревья и кустарники, выкошена трава, убран мусор. Руками молодых людей – участников Программы – на Камне была установлена Мемориальная плита, изготовленная в Москве по заказу общества «Мемориал».

Гуманитарная помощь жителям Острова

Участники Молодежного лагеря доставили на остров груз гуманитарной помощи, состоящий из детской одежды, игрушек и лекарств. Была оказана также финансовая помощь престарелым (для них были куплены дрова).

Пополнение фондов музея лагерными вещами

Совместно с заведующей фондами музея были организованы экспедиции в удаленные точки острова и доставлены новые экспонаты для экспозиции музея «Железной рукой загоним человечество к счастью»: фрагмент лагерной узкоколейной железной дороги, тюремные двери, решетки с окон, одну из которых, а именно: решетку из здания Соловецкой тюрьмы, руководство музея любезно согласилось передать на временное хранение в фонды музея общества «Мемориал» (г. Москва). Участники Молодежного лагеря доставили этот экспонат в Москву.

Финансовое и материальное обеспеЧение Молодежного лагеря стало возможным благодарЯ:

– собственным средствам добровольческой программы ГБЦ «Сострадание» (питание добровольцев, частично транспортные расходы);

– Фонду Чарльза Мотта (транспортные расходы для молодых участников);

– Фонду Даниила Андреева (транспортные расходы, питание, проживание медиков; лекарственные препараты);

– Совету Объединения лиц, пострадавших от политических репрессий (гуманитарная помощь детям острова);

– Московскому отделению Красного Креста (лекарственные препараты);

– Беломорскому социально-экологическому центру (бесплатное проживание молодых участников лагеря);

– администрации Соловецкого музея-заповедника (льготная оплата проезда на музейных транспортных cредствах);

– гражданам Швеции: журналистке Elisabeth Hedborg и историку Lennart Samuelson (закупка дров для жителей пос. Соловецкий).

Елизавета Джирикова,

директор ГБЦ «Сострадание»

Сергей Кривенко,

руководитель летнего лагеря

Москва, 5.10.99

***

Елизавета Джирикова, директор ГБЦ «Сострадание», дала на Соловках интервью для Информационного бюллетеня.

–Меня зовут Джирикова Елизавета Викторовна. Я являюсь генеральным директором гуманитарно-благотворительного центра «Сострадание». Кроме того, по совместительству – руководителем Молодёжно-добровольческой программы. Основная миссия нашего центра – медицинская, социальная и психологическая, помощь жертвам ГУЛАГа. Сегодня – это очень пожилые люди, москвичи. Программа существует, как и центр, с самого начала 1989 года. Молодёжная добровольческая программа существует два года. Идея создания МДЦ была поддержана Фондом Сороса. Я являлась председателем родительского комитета в школе, где учились мои дети. У меня были хорошие отношения с директором школы, и мы с ней подумали, поговорили и решили попробовать. Провели ознакомительное собрание среди школьников старших классов, я почти не надеялась на то, что кто-нибудь придёт. И тем не менее, пришли. Девочки, мальчики, которые учились в 8, 9-х классах. Ребята стали работать со стариками, в детском доме, в детском реабилитационном центре Красного Креста. Каждый день я задавала себе вопрос: почему это происходит, почему они бесплатно работают? Ответ я не нахожу до сих пор. В то же время, я видела, как они меняются. В основном пришли так называемые брошеные дети при живых родителях – из среднеобеспеченных семей, где мамы и папы заняты своими делами, и всё воспитание сводится к тому, чтобы дети были накормлены. Я сама через это прошла, когда нет моральных сил заниматься собственным ребёнком, - это очень сложно. Интеллигенция сейчас оказалась в очень трудном положении: как бы самим выжить. Мы не знаем, как воспитывать и чему учить своих больших девочек и мальчиков. Наверное, те ребята, которые пришли к нам, решают свои внутренние духовные проблемы, они хотят быть лучше. Для меня же было важно узнать, что они перестали стесняться из-за того, что они добрые и хорошие. Ведь еще два года назад было модно быть плохим. Московская молодёжь бравировала тем, что она способна на ужасные поступки. Эти же дети сильно отличались от остальных. Сперва им было очень тяжело, они казались странными для окружающих. Нас много снимали, о нас много писали, и тем не менее недоумения возникали даже у журналистов: а зачем вам это нужно? В конце концов ребята стали отвечать: Да! Мне нравится быть добрым. Мне нравится, когда мне говорят «спасибо». Мне нравится видеть глаза человека, которому я сделал что-то хорошее.

Тот молодёжный лагерь, который мы организуем второе лето на Соловецких островах – это единственное, чем я могу расплатиться с этими детьми. Как их можно отблагодарить? Можно собрать их всех вместе, чтобы каждый почувствовал, что он не одинок. Их работа связана с тем, что мы называем личностное общение: они работают один на один со своим пациентом. Подобная работа тяжела даже для взрослых, а для юной девушки или парня тем более. Поэтому, когда они собираются вместе на общие работы, вдали от Москвы, вдали от родителей, им хорошо вместе. Первый год было тяжело, сейчас гораздо проще – они подросли, и я научилась правильно себя с ними вести. Приглашающая сторона – это Беломорский социально-экологический центр посёлка Соловецкий, который также работает по молодёжной программе. Здесь тоже ведётся воспитательная работа, и наши миссии во многом совпадают. Я не хочу сказать, что мы всё делаем правильно, но мы стараемся.

ИБ: Расскажите поподробнее о том, чем занимаются ваши ребята здесь сейчас.

Е.Джирикова: Мы в этом лагере пытаемся выполнить максимальный объём работ, нужных для жителей этого острова. Также работаем с пожилыми людьми, хотя здесь мы не можем организовать патронажную группу: это нереально за две с половиной недели. Это как бы одноразовая акция. В данном случае, по согласованию с местной администрацией, с отделом социальной работы местной администрации и с Надеждой Черенковой, председателем БСЭЦ (Беломорский социально-экологический центр), мы решили, что самым полезным будет для холодного северного края обеспечить дровами одиноких бабушек. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Ведь у некоторых старушек здесь нет родственников, некоторые даже не выходят из дома.

ИБ: А сейчас вы можете ответить на вопрос, который поставили в самом начале беседы: зачем вы этим занимаетесь. Чтобы быть хорошей?

Е.Джирикова: Я тоже всё время ищу ответ: Зачем мне всё это надо. Я поняла, что мне нужно общение с молодёжью из-за того, что пациенты нашего центра - это люди очень пожилые, с большими психологическими проблемами, ведь это жертвы сталинских репрессий, и психологически работа очень тяжёлая. Я работаю уже 5 лет и каждый день общение с пожилыми людьми выхолащивает наши души. А молодёжь является тем донором, который нам помогает работать. Ребята делают это искренне, мы-то всё-таки работаем за зарплату. Хотя... деньги нам и платят, но работаем мы не только за зарплату. Когда я стала работать с молодёжью, оставаясь директором центра, целевая группа которого – пожилые больные люди, мне стало легче, я стала лучше себя чувствовать.

ИБ: Можно ли понять ваши слова таким образом, что ваши пациенты черпают жизненную энергию в вас, а юноши и девушки, которые помогают в центре, дают энергию вам?

Е.Джирикова: Если говорить упрощённо, то это именно так. И всё-таки я ещё раз повторяю, что я сама до сих пор ищу ответ на вопрос: зачем мне это нужно. С другой стороны, с молодёжью вообще приятно работать. И ещё: то, что ребята работают бесплатно – это очень помогает и нам. Когда начинаешь считать свою зарплату и чего-то там не хватает, вспоминаешь о том, что здесь есть люди, выполняющие более тяжёлую работу. Ведь я же чиновник и больше работаю с бумагами, чем с людьми. Так вот, когда вспоминаешь, это спасает от разрушительных мыслей.

В прошлом году руководителем добровольческой группы была я. Группа состояла в основном из молоденьких девушек. Мальчиков было мало. В отряде было 8 девушеки 4 мальчика, а также 2 иностранца – немцы, проходящие альтернативную гражданскую службу. В этом году мы взяли ребят постарше, посильнее. И я поняла, что мне нужен такой руководитель, который может им показать как работать. Координатор соловецкого землячества Сергей Владимирович Кривенко любезно согласился возглавить эту группу. Он прекрасно работает наравне с ребятами и, главное, может организовать такую работу. Он знает местных жителей, администрацию, т.е. он знает, куда пойти, знает здесь все улицы, где одинокие старушки живут. Из него очень хороший организатор получился. Ещё я должна сказать, что наши усилия пропали бы абсолютно даром, если бы здесь не было принимающей стороны. Принимающая сторона на Соловецких островах – это общественная организация, единственная здесь, но её вполне достаточно при том объёме работ, который она выполняет, при том влиянии, которое она имеет на местную общественную жизнь. Это Беломорский социально-экологический центр, и председатель его – Надежда Николаевна Черенкова. Во-первых, она – прекрасная женщина, во-вторых, это учёный, который здесь работает достаточно долгое время и практически знает Соловки лучше, чем многие местные жители. Мало того, она тоже заинтересована в привлечении молодёжи и школьников к участию в общественной жизни.

ИБ: Не могли бы вы в нескольких словах рассказать о технической стороне дела. Ведь насколько я понимаю, вам помогают в обеспечении жилищных и бытовых условий в вашей группе.

Е.Джирикова: Я очень благодарна Беломорскому социально-экологическому центру именно за техническое обеспечение нашего пребывания здесь. Деньги на этот лагерь нужны большие, если платить за всё: за жилище, за питание, за дорогу. По стоимости нам бы были не по силам затраты на молодёжный лагерь, особенно в этом году, когда лагерь составляет 25 человек. Социально-экологический центр и непосредственно Н. Н. Черенкова, которая сняла с меня многие заботы, очень помогли нам. Мы живём в помещении экологической школы, обеспечены посудой, постельными принадлежностями. Любую проблему, которая здесь возникает, я знаю, мне поможет решить Экологический центр. 50 процентов организационной работы взяла на себя местная общественная организация.

ИБ: Можно сказать, что здесь идёт совместная работа трёх организаций, что во многом тот результат, которого вы достигаете, связан с коллективной работой этих организаций.

Е.Джирикова: Да, конечно. Здесь без работы московского «Мемориала», координатора Соловецкого землячества Сергея Кривенко, без руководителя местной общественной организации Н. Н. Черенковой то, что задумано, было бы выполнено только на 10 процентов.

ИБ: А как долго вы планируете здесь работать?

Е.Джирикова: Я планирую здесь работать как можно дольше. По развитию добровольческой молодёжной программы существует проект, предложенный депутатом Государственной Думы, председателем Комиссии по общественным и религиозным объединениям Владимиром Васильевичем Борщёвым. Борщёв являлся председателем комиссии по принятию закона об альтернативной гражданской службе, который не был принят. В итоге решили пойти от инициативы снизу, т.е. сначала создать некую модель того, «как это можно сделать», а потом принимать закон. А так, при отсутствии этого закона, государственные учреждения не имеют права на эксперимент, но это право есть у общественных организаций. Проект так и называется «Создание механизма реализации альтернативной гражданской службы в регионах России». Проект проходит в пяти городах: в Москве, Санкт-Петербурге, Перми, Архангельске и Нижнем Новгороде. В каждом из этих городов общественная организация взяла на себя создание некой модели того, как они видят организацию работы молодых людей, альтернативных солдат, в социальной сфере, сфере здравоохранения и др. В данном случае, мы создаём модель работы молодых людей, отказывающихся от воинской службы и заявляющих свои права на альтернативную гражданскую службу в сфере социального обслуживания. Этот проект поддержан Фондом Форда. В том числе поддержана программа создания молодёжных трудовых лагерей. Данный лагерь, мы надеемся, на следующий год станет альтернативной службой на выезде.

ИБ: Перед вами стоят две задачи. Одну вы решаете сейчас – помощь конкретным людям, и вторая, глобальная задача – реализация возможности альтернативной службы.

Е.Джирикова: Да. Сейчас мы подготавливаем определённую платформу для того молодёжного лагеря, который, мы надеемся, будет на следующий год. Каждый год мы увеличиваем количество участников. Думаем, что в лагерь смогут попасть не только москвичи, но и ребята из городов, принимающих участие в проекте. Эта идея нравится всем, кто участвует в проекте – собраться на Соловецких островах, и при той поддержке администрации, которая здесь есть, думаю, всё получится хорошо.

– Руководитель программы Беломорского социального экологического центра Надежда Николаевна Черенкова любезно согласилась дать интервью для Информационного бюллетеня.

Н.Черенкова: БСЭЦ – общественная организация, которая была создана 3 года назад на Соловках с целью сплочения соловчан, заинтересованных в сохранении природного наследия Соловков. Музей-заповедник на Соловках лишён юридической базы для охраны природы собственной территории, и в помощь ему была создана узкоспециализированная экологическая организация. Потом, когда мы начали разбираться с соловецкими проблемами, мы поняли, что ни одна экологическая проблема не может быть решена в отрыве от социальных проблем. С этим связано и наше название. Когда мы начали думать о том, как помочь нашему дому, ведь слово «экология» значит наука о доме, мы поняли, что прежде всего надо подумать о самых социально незащищённых группах: а ими, как и везде, явились дети и старики. В связи с этим и родилась социально-экологическая школа, куда пришли наши соловецкие дети, сначала движимые мыслью о том, что куда-то можно будет съездить, куда-то походить, грубо говоря – потусоваться. Сейчас, мне кажется, они идейно выросли за три года, потому что кроме научных проблем, которые мы ставили перед ребятами, они стали задумываться о значимости социальных проблем. Опыта у нас было немного, поэтому когда судьба нас свела с гуманитарно-благотворительным центром, возглавляемым Елизаветой Викторовной Джириковой, мы были очень рады. Немало мы почерпнули из общения. Кроме практических вещей, мы получили возможность общения с ребятами с материка, из столицы, происходит некая социальная адаптация. Дело в том, что островной синдром очень сильно влияет на людей. Известно, что на островах, в частности на Соловках, очень высокий процент суицидов, преступности. Дети часто растут без заботы взрослых. Выехать на материк нет финансовой возможности, да и морально дети боятся выезжать на материк, они не знакомы с городом. Бытует много мифов о том, как городские дети будут к ним относиться в случае выезда соловецких детей на материк. Поэтому общение с москвичами, я думаю, их во многом обогатило и лишило многих комплексов, которые были им присущи. Сейчас они общаются по-дружески. Многие наши девочки переписывались с ребятами из группы Елизаветы Викторовны и в этом году встретились уже как друзья. Что касается совместной работы, я думаю, что кроме того, что она сплачивает, она ещё и проясняет мозги. Мало кто из наших соловецких детей задумывался: что же это за такая Могила Безымянного Заключённого на кладбище. Когда они по инициативе Е.В. Джириковой занялись благоустройством этого места, для них самих очень многое прояснилось. Те вопросы, которые перед ними встали, заставят их на многие вещи посмотреть по-иному. Они, конечно, стали серьёзней, заботливей. Несколько наших ребят из экологической школы занимались и социальными проблемами. Зимой, например, они помогали старикам: носили воду, дрова, поздравляли их с праздниками, готовили подарочки самостоятельно. Для стариков это, может быть, мелочь, какие-нибудь варежки, связанные девочкой и подаренные на праздники, а для ребят это очень важно.