ПРАВОЗАЩИТА 
Правозащита /
 
Новости
О нас
Горячие точки
Дискриминация по этническому признаку
Европейский Суд
Миграция и Право
Поддержка политзаключенных и преследуемых гражданских активистов
Фабрикация дел об исламском экстремизме в России
Центральная Азия
Публикации
Гармонизация межэтнических отношений
Спецпроекты
Программы: поддержка политзаключенных
News in English
Правозащитный центр в зеркале СМИ
 
 
 
Правозащита

— 25 января 2013 г. —

Сергей Давидис

Здравствуйте, дорогие друзья <...> Мы на полчаса опоздали, за что приношу извинения. Нас пять человек. Мы думали, будет еще шестой, но его не будет, так что по времени мы укладываемся. Эти полчаса компенсируются тем, что людей пятеро.


Во-первых, дискуссия эта продолжает тему того круглого стола, который состоялся у нас почти год назад, в феврале прошлого года, и был посвящен политическим репрессиям вообще, понятию «политзаключенный». И тогда же мы зафиксировали необходимость провести дискуссию, посвященную в целом антиэкстремистскому законодательству, практике его применения. Эта тема, в общем, совсем необъятная, и те проблемы, которые возникают в связи с антиэкстремистским законодательством в целом, в большей степени проявляются в практике применения, в восприятии, в дискуссиях вокруг статьи 282 Уголовного Кодекса, которая стала таким маркером темы экстремизма вообще. И дискуссии вокруг нее, надо сказать, носят характер отнюдь не чисто правовой, юридический. Обсуждаются вопросы начиная от философии права, то есть можно ли наказывать, как говорят, за «мыслепреступления» или, по крайней мере, за высказывание, за какое высказывание, только ли призывающее непосредственно к насилию, к преступному действию, или такое, отдаленным последствием которого может стать какое-то насилие или иное преступное деяние. Как такого рода действия должны определяться, только ли по внутреннему убеждению правоприменителя, или они должны быть гораздо более конкретными, чем сейчас зафиксированы в законе, такими, чтобы не было неоднозначности в понимании того, какое действие является преступным, а какое – нет, и многие другие вопросы. Круг оснований, по которым призывы к вражде и насилию закон считает преступными, не слишком ли широк или, наоборот, может быть, слишком узок (есть и такие, и такие позиции). Мы сформулировали перед участниками дискуссии ряд вопросов. Но сначала я хотел бы представить самих участников дискуссии. Один еще не доехал, а присутствуют здесь, по скайпу, правда, из США Александр Верховский, директор информационно-аналитического центра «Сова», Дмитрий Аграновский, директор московской коллегии адвокатов «Липцер, Ставицкая и партнеры», всем известный, я думаю, адвокат, который большую практику по политическим делам имеет, Наталия Холмогорова, руководитель правозащитного центра Русского общественного движения, Александр Даниэль, член Правления Международного общества «Мемориал», и, он опаздывает в связи с пробками, но приедет, Генри Резник, президент адвокатской палаты Москвы. Мы сформулировали ряд вопросов не для того, чтобы в формате ответов на анкетные вопросы наши панельные спикеры строили свои выступления, но для того, чтобы обозначить круг тем, которые нам кажутся важными. Я прочитаю эти вопросы, и мы перейдем к дискуссии.


В чем претензии уважаемых спикеров к формулировкам 282 статьи?
Считают ли они необходимым или допустимым уголовное преследование за несвязанные с осуществлением насилия публичные высказывания, направленные на возбуждение ненависти или вражды, а также на унижение достоинства человека или группы лиц по признаку пола, расы, национальности, языка, происхождения, то есть по тем признакам, которые сейчас предусмотрены законом?
Подлежат уголовному запрету только призывы к насилию и дискриминации или какие-то иные действия? Подлежат ли уголовному запрету высказывания, направленные на унижение достоинства человека либо группы лиц по указанным выше признакам? Подлежат ли уголовному запрету высказывания, направленные на возбуждение ненависти или вражды, понимаемые шире, чем призывы к насилию и дискриминации? Представляется ли правильным перечень признаков, унижение по которым считается криминальным, а именно: пол, раса, национальность, происхождение, язык, отношение к религии, принадлежность к какой-либо социальной группе? Возможно ли однозначно и недвусмысленно определить в законе состав призывов к насилию или дискриминации, направленности действия на возбуждение ненависти и вражды, унижения достоинства? Как их определить? Какими должны быть особенности уголовного преследования за такие преступления? Должны ли быть уголовно наказуемы, помимо высказываний и призывов, публично совершенные действия, направленные на возбуждение ненависти или вражды, а также на унижение достоинства? Что может быть отнесено к таким действиям? Требуется ли вообще специальная статья в особой части уголовного кодекса, предполагающая наказание за призывы, высказывания или действия такого рода? Как должна тогда быть сформулирована диспозиция такой статьи? Если специальная статья не требуется, то какие должны быть основания для ответственности за такие призывы? Считают ли эксперты, что, в случае совершения насильственного преступления, должно быть отягчающим обстоятельством совершение его на почве вражды по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе? Какие требования следует выдвигать к государству в связи с лицами, уже осужденными по статье 282?


Я надеюсь, что нам о статистике по этой статье расскажет Александр Верховский, в частности, по пункту «а» части 2 этой статьи, который предполагает наказание за действия с применением насилия или угрозой его применения. Монотонный список, но я пытался обозначить всю широту того круга тем и проблем, которые связаны с этой статьей, и в широко теоретическом плане, и в плане применения.


И наконец регламент нашей сегодняшней встречи. Он такой же, как был в феврале: каждому участнику дается 10 минут для того, чтобы изложить свою позицию, точку зрения, взгляд на проблему, ориентируясь на то, чтобы дать ответы на все или хотя бы на часть поставленных вопросов. Потом кофе-брейк в течение 15 минут, потом в течение часа выступления и вопросы к спикерам из зала, регламент предполагает максимум 3-5 минут на одну реплику или вопрос. Вопросы фиксируются, не предполагают немедленного ответа. После этого вторая часть выступления панелистов. В течение примерно 40 минут участники подводят итоги, каждый примерно по 5 минут, в том числе отвечая на вопросы, которые были им заданы в ходе общей дискуссии. Примерно три с небольшим часа - расчетное время нашего мероприятия. Если не возражаете, начнем с Александра Верховского, который по скайпу из Штатов. Можно подключить Александра? Здравствуйте, Александр. Вам слово. У вас 10 минут. 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тел: (495) 225 3118

Факс: (495) 699 1165

ПЦ Мемориал на Facebook ПЦ Мемориал на в Живом Журнале

«Помочь Правозащитному центру

Баннер

Баннер страницы, посвященной правозащитнице Наталье Эстемировой

«Мониторинг СМИ»

«Суд над политзаключенной Заремой Багавутдиновой»

«Нальчик. Дело по избиению подростков»

«Болотное дело»

Дело Руслана Кутаева

Баннер сайта

Баннер сайта

Баннер

Баннер

Баннер