ПРАВОЗАЩИТА 
Правозащита /
 
Новости
О нас
Горячие точки
Дискриминация по этническому признаку
Европейский Суд
Миграция и Право
Поддержка политзаключенных и преследуемых гражданских активистов
Фабрикация дел об исламском экстремизме в России
Центральная Азия
Публикации
Гармонизация межэтнических отношений
Спецпроекты
Программы: поддержка политзаключенных
News in English
Правозащитный центр в зеркале СМИ
 
 
 
Правозащита

— 25 января 2013 г. —

Александр Верховский

Здравствуйте. Я, конечно, прямо с ходу сейчас статистику не скажу, но потом ее можно будет сказать. Впрочем это вопрос такой, не очень короткий, на самом деле, про статистику. Я хотел бы, отвечая на все эти вопросы, которые были поставлены, отвечать на них не в том порядке, а от общего к частному, скажем так, как мне это видится.
Первое, что хочется спросить у самого себя: можно ли вообще преследовать людей за слова? И ответ, в общем-то, безусловно, – да, можно, это везде происходит, в том числе и в США с первой поправкой, просто потому что слова являются разновидностью деяния.


Второй вопрос: на чем основана идея запрещать то, что называется hate speech? Откуда берутся основания для специальных законов о насильственных преступлениях на почве ненависти? И ответ такой: это происходит из представления, что равноправие по различным признакам – по этническому, религиозному и так далее – является одной из фундаментальных ценностей и грубое покушение на нее, так же, как, скажем, на общественный порядок, должно быть наказуемо.

Задача в том, чтобы найти баланс с соблюдением основных гражданских прав и свобод человека. Этому посвящено множество правовых и прочих документов. Не вижу причины, почему это все надо изобретать с нуля. Можно говорить только о том, на что ориентироваться, и рассуждать с культурных позиций, с позиций международного права и прав человека. В общем-то, я думаю, очевидно, что ориентироваться надо на Совет Европы, к которому мы принадлежим, что оставляет, впрочем, большое пространство для выбора конкретных норм.
Если говорить о том, как бы я хотел видеть что-то на месте этой самой 282-й статьи, то сперва я хотел бы две вещи сказать. Во-первых, что я вообще эволюционист, видимо, по натуре и склонен считать, что любые изменения в лучшую сторону — это уже хорошо. А во-вторых, что именно потому что эти изменения заведомо медленные, нет причины сейчас формулировать некий идеальный закон в подробностях. Поэтому отталкиваюсь я от того, что мне кажется более важным, — от насильственных преступлений, совершаемых по тому, что у нас называется мотив ненависти, то есть собственно преступлений, совершаемых по мотиву, который избирателен по некоторым групповым признакам. То, что они наказываются более строго, то, что это является отягчающим обстоятельством, — это сейчас практика общепринятая, и у нас точно так же это устроено, только с некоторыми недостатками.
Вопрос может быть по признакам. Какие признаки могут отбираться? Скажем, это могут быть этнические группы, или, скажем, сексуальные меньшинства, и так далее. Вопрос, на который невозможно дать однозначный ответ. Я думаю, это зависит от каждого общества, от ситуации, вообще от наличия хотя бы подобия какого-то консенсуса в том, что дискриминационное поведение и дискриминационное отношение по такому признаку является предосудительным. Если такое подобие консенсуса есть, то тогда это может быть криминализовано, если нет – то нет. Соответственно, если есть такие преступления, если это считается особо преступным, то и публичные призывы к совершению такого рода преступлений тоже могут рассматриваться как преступления. Я бы считал, что могут быть криминализованы публичные призывы к совершению тяжких преступлений на дискриминационной почве. Понятно, что это окажутся насильственные преступления, потому что ненасильственные преступления на дискриминационной почве могут быть, но трудно себе представить.


Всякие же высказывания унизительного толка – то, что у нас называется унижением достоинства и присутствует в статье 282 – я бы декриминализовал. Это должно быть предметом административного преследования или, на самом деле, гражданского спора. Статья 282 при этом сократились бы радикально и одновременно поглотила бы часть состава нынешней 280-й статьи, о которой надо, видимо, отдельно тоже разговаривать.


Несколько частных, но важных замечаний я хотел бы сделать. Во-первых, когда я говорю «призыв к совершению преступления», это необязательно призыв, сформулированный в форме глагола повелительного наклонения, но, тем не менее, это должен быть понятный призыв, а не что-то, что можно вычитать с большим трудом. Это должен определять, как правило, следователь или судья, а не множество привлеченных академических экспертов. Хотя есть возможные исключения. Очень интересный вопрос, насколько список мотивов ненависти может включать также политическую или идеологическую ненависть. Я думаю, что может, применительно к наиболее тяжким преступлениям.
Важно как-то отрегулировать вопрос о степени публичности высказываний. Мы же говорим о публичном высказывании. Что такое публичное высказывание применительно, скажем, к интернету? Здесь, видимо, есть какая-то количественная шкала. Она не может быть установлена в законе, но может вытекать из практики.


И, наконец, последняя частность, но важная, мне кажется. Мотив ненависти, как это в некоторых странах уже делается, может пониматься по ассоциации. Скажем, вот случай недавний, известное нападение киргизских националистов на киргизских девушек за то, что они гуляют с таджикскими парнями. Это типичный случай преступления ненависти по ассоциации. И то же относится, скажем, к убийству Николая Гиренко. Он был убит не за свою собственную этничность, а за то, что вступался за определенные группы жертв.


Я не хотел бы подробно в это вдаваться, но у этой проблемы есть важный политический аспект. Некоторое время назад я на эту тему уже дискутировал с Владимиром Миловым, и он сказал, что, когда он будет президентом, он не хотел бы, чтобы в Уголовном Кодексе была такая статья, как 282, потому что он не хотел бы себе, как президенту, давать возможность осуществлять с ее помощью политические преследования. И это очень хорошо, что он об этом заранее думает. Но мне все-таки кажется, что в демократическом государстве не президент применяет статью уголовного кодекса, а независимый суд. Это действительно ключевой момент в этом вопросе. Каким бы замечательным ни был закон, если нет независимого суда, то применяться он будет соответствующим образом.


Вообще в делах о том, что называется возбуждением ненависти, обычно в международных дискуссиях на эту тему, на суд всегда ложится очень большая нагрузка. Он должен оценивать сами высказывания в самом широком смысле, он должен оценивать контекст этих высказываний, оценивать возможные последствия. То есть это большая интеллектуальная нагрузка на следствие и на суд. Да, можно сказать, что с нашей нынешней властью и с нашими нынешними судами трудно ожидать, что они справятся. Отсюда возникает идея: лучше вовсе нормы отменить, как невыполнимые, но, с другой стороны, вы понимаете, что с нынешней властью их ведь и отменить нельзя. Это такое как бы прагматическое рассуждение на самом деле не является прагматичным.


И последнее: что делать с теми, кто уже осужден по этой статье Уголовного Кодекса. Среди них почти никто не находится в заключении – за исключением тех, кто осужден также и за насильственные преступления. Я сейчас не берусь сказать точно, но сидящих за слова, что называется, именно по 282-й статье, точно меньше 10 человек, скорее всего даже меньше 5. И эти дела могут быть пересмотрены в частном порядке, и будет выяснено, что же там произошло. Но в принципе, мне кажется, что, если добиться хоть какого-то изменения составов 280-й и 282-й статей, это само по себе автоматически станет основанием для пересмотра всех вынесенных ранее приговоров. И этого достаточно, скажем так, при наличии доброй воли.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тел: (495) 225 3118

Факс: (495) 699 1165

ПЦ Мемориал на Facebook ПЦ Мемориал на в Живом Журнале

«Помочь Правозащитному центру

Баннер

Баннер страницы, посвященной правозащитнице Наталье Эстемировой

«Мониторинг СМИ»

«Суд над политзаключенной Заремой Багавутдиновой»

«Нальчик. Дело по избиению подростков»

«Болотное дело»

Дело Руслана Кутаева

Баннер сайта

Баннер сайта

Баннер

Баннер

Баннер