МЕМОРИАЛ 
 
СССР. История репрессий: 1917-1991
Правозащита
История
HRC "Memorial"
 
 
 
Главная страница

Татьяна Янкелевич о «Мемориале»

16 января 1992 года моя мама Елена Боннэр написала в своем очерке «Судьба одной семьи и органы госбезопасности»: «История нашей страны – сплошная ложь. Только на примере моей семьи – ложь следственных дел и обвинительных заключений в период "нарушения советской законности". Ложь справок о смерти и выданных ЗАГСами на основании их свидетельств о смерти в период разоблачения "культа личности" и реабилитаций. Ложь высших представителей власти на запросы Андрея Дмитриевича Сахарова о судьбе его бумаг в те месяцы и годы – 1988 и 1989, когда их жгли, – ложь эпохи "перестройки"».
 
Работа и существование «Мемориала» – это одна из немногих причин не терять надежду на сохранение исторической памяти в нашей погрязшей во лжи стране.

Историческая память в сегодняшней России одновременно важна и уязвима. В России не состоялось осознания прошлого, не произошло настоящего осуждения преступлений сталинского времени, преступлений, совершенных КГБ и коммунистической партией.

За последнее десятилетие закрылись архивы, "отредактированы" в соответствии с новой имперской политикой учебники истории, возвращены советские символы и даже старый гимн СССР. Происходит грабеж исторической памяти всей страны. Это влечет за собой тяжелые последствия для российского гражданского общества.

Там, где нет памяти о произволе советской правовой системы, нет и понимания важности права и потребности главенства закона. Где не помнят о том, что вершила советская полиция в прошлом, легче принять полицейское государство сегодня. Не зная истории террора и страданий, причиненных советской империей, люди закрывают глаза на новые попытки порабощения соседей или даже поддерживают их.

Я глубоко уверена, что работа «Мемориала» насущно необходима для того, чтобы противостоять этому грабежу, этой лжи. Для того, чтобы наша страна, наши сограждане не впали в экзистенциальную амнезию, не превратились в манкуртов, чтобы не погибла надежда на человеческое желание «труда со всеми сообща / И заодно с правопорядком».