ПРАВОЗАЩИТА 
Правозащита / Горячие точки / Северный Кавказ / Мониторинг после апреля 2009 /
 
О программе
Северный Кавказ
• Мониторинг после апреля 2009
• Вторая чеченская война и ее последствия. Мониторинг 1999-2007 гг.
• Первая Чеченская война
• Осетинско-Ингушский конфликт: Пригородный район. Мониторинг после апреля 2009
• Аналитика-взгляд правозащитников
• Досье: тематические подборки
• Архив публикаций
• Проблема заложничества
• Дело Руслана Кутаева
Южный Кавказ
Таджикистан 1993
Молдавия (Приднестровье) 1990-95
Москва 1993
 
 
 
Мониторинг после апреля 2009

— 28 июля 2010 г. —

Бота Шамурзаев («Вести республики»)

Бота Шамурзаев («Вести республики»)

15 сентября 1819 года с рассветом но приказу небезызвестного покорителя Кавказа генерала от артиллерии Алексея Ермолова был окружен и сожжен дотла аул Дады-Юрт. Предпочитая гибель позорному бегству, погибли практически все жители села , в том числе женщины и дети. Среди нескольких пленников было два мальчика. Один шестилетний; другой, раненый, четырех лет, был подобран сердобольным русским солдатом из-под тела убитой матери. Вывезенные в Петербург, они стали знаменитыми людьми: блестящий российский офицер, талантливый наиб Шамиля, затем волей трагических обстоятельств снопа майор царской армии Бота Шамурзаев и академик российской живописи, чьи знаменитые произведения на академических выставках имели подпись «Захаров - чеченец из Дади-юрта».

В событиях Кавказской войны немалую роль сыграл один из этих мальчиков - офицер царской армии Бота Шамурзаев. Согласно легенде, Шамурзаев — один из возможных прототипов героя поэмы Лермонтова «Измаил-Бей». Бота был родом из аула Харачой (оттуда дед Боты, который с семьей переселился на Кумыкскую равнину, в аул Дады-Юрт), и одно время даже носил фамилию Хорочаев. Во время уничтожения аула он был взят в плен, и детство провел в семье будущего участника небезызвестного восстания декабристов - подполковника барона Розеиа, брата генерала главноуправляющего на Кавказе. Позже, уже будучи молодым человеком, Бота служил в конвое наместника Польского великого князя Константина Павловича. Ему прочили блестящую карьеру царского офицера («перед ним лежала широкая дорога к почестям и отличиям»), предложили креститься. Он отказался и попросил перевести его в Чечню, по которой «никогда не переставал тосковать». Царевич Константин, хорошо относившийся к Боте, удовлетворил его ходатайство, и офицер был переведен служить на Кавказ. Возвратившись на родину; он поступил на службу переводчиком к начальнику левого фланга.

Здесь, на Кавказе, не выдержав притеснений и издевательств генерала Пулло над мирными чеченцами, он перешел на сторону Шамиля, где, отличившись, был назначен наибом Мичика, а затем - и старшим наибом Большой Чечни. «С этих пор имя Боты начинает очень часто произноситься на Кумыкской плоскости, на Сушке, на Тереке и даже за Тереком». Однако, карьеру Боты Шамурзаева в имамате сгубили соперничество между наибами и их чрезмерное корыстолюбие; на него одна за другой шли жалобы местного населения. Его строгость вооружила против него большую часть подчиненных. Интриги недоброжелателей способствовали тому, что Бота впал в немилость у Шамиля, лишился наибства и был смещен. В конце 1851 г: он вместе со своим семейством вышел к царским войскам.

Российское командование, стремясь ослабить Шамиля и развалить высшее руководство имамата, доброжелательно принимало отошедших от него соратников. Более того, шамилевских наибов и кадиев привлекали на русскую служб, оставляя им прежние звания и полномочия. Царизм закреплял свой союз с верхушкой имамата, официально признав необходимость ее использования. В русле этой политики российского правительства и кавказского командования, совершенно естественно, что Бота Шамурзаев также был принят российской стороной весьма радушно. Барятинский по достоинству оценил его: Бота был опытным и храбрым воином, превосходно знавшим все уголки Чечни и способным оказать большую помощь российским войскам. Ему купили дом в крепости Грозной, выдали крупную сумму денег. Вскоре он был назначен и качкалыковским наибом. Бота вполне оправдал себя - он стал советником и «правой рукой» А.И. Барятинского, бесценным помощником в походах. Без него с 1852 г. не обходился ни один поход российских войск в Чечне вплоть до окончания Кавказской войны.

Продвижение российских войск по Большой Чечне в начале января 1852 г. во многом «обеспечивалось прежде всего умелыми действиями главного проводника и героя похода - Боты», который «направлял войска так искусно, что они обходили все встречавшиеся на пути препятствия». «Чрезвычайно важную роль в действиях князя Барятинского в эту эпоху, даже роль ближайшего советника и отчасти руководителя его деяний в неприятельской земле играл Бота..., - отмечал Н.А. Волконский. - Мы утверждаем вполне достоверно, что, по указаниям этого человека, знавшего Шамиля, чеченцев и всю большую Чечню, как свои пять пальцев, была предпринята и ведена князем Барятинским» январская экспедиция 1852 г.

Российские власти щедро вознаградили Боту за январскую экспедицию: по ходатайству Барятинского ему был возвращен чин поручика и назначена пенсия в 400 рублей в год. Офицерский чин был дан и его сыну, участвовавшему в походе. После этого похода Бота вышел на новый уровень сотрудничества с российским командованием и стал фактическим советником наместника Кавказа Воронцова но Чечне. Вместе с наместником он обсуждал вопросы обустройства чеченцев, их возвращения на равнинные земли и административного управления, о чем М.С. Воронцов сообщает А.И. Барятинскому в письме от 21 марта 1852 г. . Так что Бота участвовал не только в военных экспе¬дициях, но и в созидательной деятельности, убеждал наместника предоставить чеченцам для поселения земли «в треугольнике между Герзель Аулом, Умахан Юртом и Амир Аджи Юртом, далее до Аксая».

Исследователь М.М. Блиев считает, что Бота Шамурзаев стал вторым (в XIX в.) после Бей-Булата Таймиева политическим деятелем общечеченского масштаба, стремившимся к «верховной власти надо всей Чечней». При этом он подчеркивает, что в случае с Ботой «поиски нравственности (в современном, «цивилизованном» представлении о ней) по меньшей мере малоплодотворны. Более важным для политика того времени было точное видение главных проблем народа, оказавшегося на сложном «изломе» своей истории, и путей решения этих проблем».

Российское командование решило поселять переселенцев из имамата на Кумыкской плоскости между Тереком и Аксаем. Здесь в начале 50-х гг. XIX в. были основаны три селения: Ойсунгур, Кадыр-Юрт и Исти-Су. объединенные в Качкалыковское наибство. Наибом его и был назначен Бота Шамурзаев. Около селения Исти-Су было построено и военное укрепление для защиты переселенцев.

Поражению Шамиля способствовала и политика А.И, Барятинского в отношении "новой горской знати", выросшей в Имамате вопреки воле самого имама, который был не в состоянии остановить действие общих закономерностей развития общества .Наместник всегда был готов морально и материально содействовать идейно-политическому перерождению наибов имама, понимая, что они могут стать политической опорой, союзниками России. Когда позволяла политическая ситуация, и когда это отвечало интересам России, шамилевских наибов и кадиев привлекали на русскую службу, оставляя им прежние звания и полномочия. Как уже отмечалось выше, перешедшему на сторону России наибу Шамиля Боте Шамурзаев был куплен дом в Грозной и выдана крупная сумма денег. Он стал советником Барятинского и проводником российских войск в Чечне. После окончания Русско-Кавказской войны Бота Шамурзаев (Шихмирзии Бота) получил за заслуги перед царём более 500 десятин (около 600 га) земли.

Рассказывают, что в ходе военной операции в Дады-Юрте в плен попал еще один двухлетний малыш — Озебай Айбулат. Его взял на воспитание прапорщик Нижегородского драгунского полка. В Варшаве, где бывший прапорщик служил после Кавказа, мальчика крестили и нарекли по имени восприемника — великого князя Константина. Под этим именем Константин Михайлович Айбулат-Розен - он и вошел в историю русской поэзии. Его романтической лирике были свойственны восточные мотивы. Его стихотворение «Смерть» часто перепечатывалось и даже приписывалось Лермонтову.

Три мальчика из Дади-Юрта - Айбулат-Розен, Петр Захаров и Бота Шамурзаев. Три имени и три судьбы. Вывезенные с Родины, все они стали знаменитыми людьми, но поразному сложились их судьбы. Судьба Айбулата вообще малоизученна и, наверное, исследователям еще предстоит о нем многое узнать. Академик российской живописи Петр Захаров, чьи знаменитые произведения имели подпись «Захаров - чеченец из Дади-горта», умер от чахотки в молодом возрасте на взлете славы в далеком Петербурге, с тоской о Родине и под чужим именем. С трех лет, не слышавший родной речи, выросший в русской семье и воспитанный в лоне другой культуры, он упорно выводил всякий раз на законченном полотне: «Чеченец. Родина бывает только одна....» Третий - блестящий российский офицер и талантливый наиб Шамиля дожил до седин, и умер в почете и славе на родине под своим именем и в кругу своих соотечественников. Но как бы не складывались обстоятельства, куда бы не забрасывала их судьба, все они были чеченцами, и Родина у них была только одна....

Л. Гудаев №143, 28 июля 2010 г.

— Источники —

Грозный-Информ

— Темы —

Общественная и политическая жизнь

Чечня

Межнациональные отношения

Другие источники


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тел: (495) 225 3118

Факс: (495) 699 1165

ПЦ Мемориал на Facebook ПЦ Мемориал на в Живом Журнале

«Помочь Правозащитному центру

Баннер

Баннер страницы, посвященной правозащитнице Наталье Эстемировой

«Мониторинг СМИ»

«Суд над политзаключенной Заремой Багавутдиновой»

«Нальчик. Дело по избиению подростков»

«Болотное дело»

Дело Руслана Кутаева

Баннер сайта

Баннер сайта

Баннер

Баннер

Баннер