В ПСИХИАТРИЧЕСКИХ БОЛЬНИЦАХ
                                                                 
     Текст этого  раздела  в  значительной  мере  основан   на
сообщении  Инициативной  группы  защиты  прав  человека в СССР
"Некоторые  известные  нам  случаи  психиатрических  репрессий
последних месяцев", сделанном 8 декабря 1976г.
                                                                 
                            *****
                                                                 
     Как уже   сообщала  "Хроника"  42,  медицинская  комиссия
рекомендовала  прекратить  принудительное  лечение   Вячеслава
ИГРУНОВА  (Хр.40).  Как стало известно,  комиссия состоялась 9
сентября.  На комиссии ИГРУНОВ сказал,  что не  изменил  своих
взглядов  -  он  по-прежнему  не  считает литературу,  которую
распространял,  антисоветской, что меры, принятые против него,
противоречат  принципу свободы распространения информации,  но
что он не  намерен  впредь  распространять  такую  литературу,
чтобы  не  оказаться  снова в психбольнице.  Диагноз комиссии:
"Шизофрения. Практически здоров".
     Облсуд в сентябре дела ИГРУНОВА не принял "из-за ошибки в
написании   фамилии   больного".   7  октября  документы  были
отправлены из больницы в суд повторно. 24 декабря Одесский суд
принял решение о прекращении принудительного лечения. Вячеслав
ИГРУНОВ пока еще находится в больнице.
                                                               
                            *****
                                                               
     9 ноября за попытку встретиться с американским консулом в
Москве  милиция  задержала Василия ЖИГАЛКИНА и отправила его в
14-е отделение 3-й городской психиатрической больницы (на  ул.
Матросская  Тишина).  2  декабря  ЖИГАЛКИНА выписали на поруки
матери.
                                                               
                            *****
                                                               
     2 ноября 1976г.  был насильственно  помещен  в  Винницкую
психиатрическую   больницу   поэт   Иосиф  Михайлович  ТЕРЕЛЯ.
Заведующий отделением отказался сообщить жене ТЕРЕЛИ  диагноз.
Он  сказал:  "Мы  послали  запрос  в  Институт  им.Сербского с
просьбой выслать нам выписку из его истории  болезни".  Затем,
по  его словам,  состоится экспертная комиссия,  которая решит
вопросы лечения.  В палате,  где содержался ТЕРЕЛЯ, находилось
38 больных, из них - 3-5 острых.
     30 ноября ТЕРЕЛЮ выпустили из больницы.
     До госпитализации   И.ТЕРЕЛЮ   неоднократно   вызывали  в
милицию, обвиняя в тунеядстве. Однако, как только он устроился
церковным   старостой,  поступило  распоряжение  уволить  его.
Некоторое время он был без работы.  Затем  устроился  работать
столяром в районную больницу, где работает врачом его жена.
     И.М.ТЕРЕЛЕ - 33 года. 14 лет он провел в лагерях, тюрьмах
и   спецпсихбольницах.   Там   он   стал   инвалидом  (перелом
позвоночника),  но инвалидность не получил. В апреле 1976г. он
был  освобожден после длительного пребывания в Сычевской СПБ и
признан трудоспособным, даже военнообязанным.
                                                               
                            *****

     Николай ПЛАХОТНЮК переведен  из  Днепропетровской  СПБ  в
Казанскую.  Причины перевода неясны.  В Казанской СПБ заявили,
что  ПЛАХОТНЮК  переведен  сюда  в  связи   с   тем,   что   в
Днепропетровске "...  закрыли отделение, где он находился". На
телефонный запрос в Днепропетровскую СПБ "Чем  вызван  перевод
Плахотнюка  в  Казань?"  был  получен ответ - "Отвечаем только
родственникам".
     У Николая ПЛАХОТНЮКА туберкулез, но нужного лечения он не
получал и,  по-видимому,  получать не будет, т.к. единственное
туберкулезное  отделение  в  системе СПБ находится в Орловской
спецпсихбольнице.
                                                                
                            *****
                                                                
     Иван Павлович   КОПЫСОВ,   журналист   из   г.    Боброва
Воронежской  области,  10  ноября пришел в приемную Президиума
Верховного Совета СССР,  чтобы узнать о судьбе своего  письма,
сданного им в канцелярию Президиума в начале ноября.  Копысову
предложили пройти в  кабинет  N10.  Принявшая  его  сотрудница
доброжелательно поговорила с ним,  попросив его рассказать,  о
чем он пишет в письме, а затем предложила обождать в коридоре.
Через  четверть  часа  его  снова  позвали в кабинет.  Там уже
находились трое мужчин. Они силой вывели КОПЫСОВА через другие
двери,  усадили  в машину и отвезли в психиатрическую больницу
N7.  (Это больница для  иногородних  -  "пересыльная".  Многие
попадают туда из приемных различных учреждений,  в том числе -
через 10-й кабинет приемной Президиума.)
     23 ноября  КОПЫСОВА  перевели  в больницу,  находящуюся в
Воронежской области, в середине декабря - освободили.
     Врач больницы   7   на   второй   или   третий  день  его
госпитализации объяснил знакомым КОПЫСОВА:  "Ему кажется,  что
его  кто-то преследует".  В своем письме КОПЫСОВ действительно
писал о том,  как его преследует КГБ. После того, как в 1968г.
он написал 2 или 3 письма СОЛЖЕНИЦЫНУ, за ним была установлена
слежка.  В июне 1972г.  его уволили из районной газеты.  С тех
пор  он почти все время находится без работы.  Его многократно
подвергали  обыскам,  изымали  рукописи,  допрашивали  и   его
самого,  и  его  родных  и знакомых,  распускали о нем нелепые
слухи (Бобров  -  городок  маленький).  КОПЫСОВ  вынужден  был
кочевать  в  поисках  работы  и  в надежде уйти от травли.  Не
помогли его неоднократные жалобы в  прокуратуру,  в  партийные
инстанции.
     КОПЫСОВ, ссылаясь на свой профессиональный опыт,  пишет и
о том,  как из отношений между людьми исчезают порядочность  и
человечность, растет всеобщее озлобление, питаемое равнодушием
руководителей к человеческим судьбам. Письмо кончается так:

          "Есть лишь один исход - бегство. Поэтому я прошу Вас
     позволить мне выехать  за  пределы  СССР.  Я  люблю  свою
     родину.  Но  что делать,  если она стала мачехой в образе
     КГБ.  У меня нет никого за границей, и я не могу получить
     вызов.  Но я думаю,  найдется в мире страна, которая меня
     примет. Ибо я в состоянии зарабатывать себе на хлеб. Дома
     я и этого лишен."
                                                               
                            *****
                                                               
     Михаил Игнатьевич КУКОБАКА (Хр.27,  34,  39, 40), живущий
после  своего  освобождения  в   Бобруйске,   1   ноября   был
принудительно  доставлен  в психоневрологический диспансер,  а
оттуда  переведен  в  Могилевскую  областную   психиатрическую
больницу. Забрали его с работы (он работает электрослесарем на
ТЭЦ)  при  участии  милиции.  В  путевке  на   госпитализацию,
выданной   диспансером,   было  написано,  что,  по  сведениям
госбезопасности,  он распространял  антисоветскую  литературу,
страдает  манией  переустройства  общества и социально опасен.
Фактической причиной госпитализации послужило  распространение
КУКОБАКОЙ   среди  рабочих  текста  Всеобщей  декларации  прав
человека,  а также конфликт с местной администрацией (КУКОБАКА
вступился за женщину,  доведенную несправедливым обращением до
попытки самоубийства).
     В конце  ноября  в  Могилевскую  больницу приехал с целью
помочь  КУКОБАКЕ  москвич  Александр   ПОДРАБИНЕК,   сотрудник
"скорой  помощи".  25  ноября  он  разговаривал  с  заведующим
ОТДЕЛЕНИЕМ  В.М.МЫЛЬНИКОВЫМ.  МЫЛЬНИКОВ  сказал,  что   точные
причины госпитализации знает только диспансер,  а для больницы
достаточное основание  -  направление  диспансера;  диагноз  у
КУКОБАКИ - шизофрения.  ПОДРАБИНЕК возразил,  что шизофрения -
не основание для неотложной госпитализации,  а  ни  одного  из
симптомов,    перечисленных   в   Инструкции   по   неотложной
госпитализации,  у КУКОБАКИ не было. Кроме того, независимо от
путевки,   больница  сама  решает  вопрос  о  стационировании.
МЫЛЬНИКОВ:  "Вы же понимаете,  его случай особый,  мы здесь не
решаем ничего".  ПОДРАБИНЕК сказал, что в Москве, узнав о том,
что   КУКОБАКА   помещен   в   психиатрическую   больницу   за
распространение    Декларации    прав   человека,   собираются
обжаловать эти действия в высокие  инстанции  и  обратиться  к
общественности.

          "Этот случай -  ваша  грандиозная  ошибка.  Брежнев,
     выступая  недавно  в Алма-Ате,  говорил о важном значении
     Декларации".

     В тот  же  день  в больнице состоялась комиссия.  Немного
позже ПОДРАБИНЕК  встретился  с  заместителем  главного  врача
И.С.КАССИРОВЫМ.  КАССИРОВ  сказал,  что  состояние  КУКОБАКИ -
хорошее, а помещение в больницу объяснил так:
     - В   связи  с  неправильным,  антисоветским  поведением.
Какие-то разговоры, жалобы - точно не знаю.
     - Я могу вам сказать. Ему инкриминировали распространение
Декларации прав человека.
     - Ну, вот видите, я же говорил вам - больной человек!
     КАССИРОВ сказал,  что комиссия  не  решила  окончательно,
нуждается ли КУКОБАКА в лечении, нужны еще некоторые данные из
БОБРУЙСКА.  На  следующий  день,   26   ноября,   он   сообщил
ПОДРАБИНЕКУ,  что в виде исключения выпишет КУКОБАКУ "под свою
личную ответственность". Он добавил:

          "Ваш приезд здесь не при чем,  просто  подошел  срок
     выписки. Но хочу предупредить, что если он будет м впредь
     заниматься тем же самым,  то опять попадет сюда  н  тогда
     уже месяцем не отделается".

     28 ноября  М.И.КУКОБАКА  вышел  из  больницы и вернулся в
Бобруйск.  2 декабря он отправил  председателю  КГБ  АНДРОПОВУ
жалобу, в которой пишет:

          "По приказу  сотрудников  Бобруйского  КГБ  1 ноября
     меня прямо с работы схватили и увезли в облпсихбольницу в
     г. Могилев.
          Через 20 минут после  ареста  (называю  вещи  своими
     именами)  два  сотрудника  местного  КГБ учинили погром в
     общежитии, в комнате, где я живу. Когда через месяц я был
     наконец освобожден, то не досчитался многих своих вещей.
          В числе   изъятых   вещей   были;   печатный   текст
     Декларации,  рукописный  в  школьной  тетради  и записная
     книжка с текстом  Декларации,  две  фотографии  в  рамке:
     академика   Сахарова  и  генерала  Григоренко.  ...  Были
     конфискованы личные письма.  ...  Взяли крестик и иконку,
     купленную  за  50  коп.  в церковном ларьке,  карту-схему
     метро,  записную книжку с расписанием электричек, детскую
     книжку   про  пиратов  на  немецком  языке,  купленную  в
     "Дружбе",  журналы "Америка" 5 штук,  дневниковые  записи
     семилетней давности в рукописи и частично отпечатанные на
     машинке.  Эти записи уже однажды проверялись Владимирским
     КГБ и были возвращены.  Возможно,  у их бобруйских коллег
     свои методы "охоты за ведьмами"?
          Исчезло также   несколько   статей    по    вопросам
     нравственности.    Неужели   все   изъятое   представляет
     опасность для Советского государства?
          Действия ваших  работников  не  похожи  на  действия
     государственных  служащих,  представляющих   закон.   Так
     поступают обычно грабители,  ворвавшиеся в чужую квартиру
     и    чувствующие    бесконтрольность     и     абсолютную
     безнаказанность.
          Такое уголовное  поведение  этих  сотрудников  КГБ в
     корне  противоречит  положениям  конституции;  поэтому  я
     требую,  чтобы  Вы  принудили  их  вести  себя  в  рамках
     приличия и вернуть мне изъятое имущество."