Преследования крымских татар
                                                                            
     Мустафа ДЖЕМИЛЕВ на свободе
                                                                            
     Из лагеря в Приморском крае Мустафу ДЖЕМИЛЕВА (Хр.47)  30
ноября 1977г. доставили спецэтапом (на самолете, в наручниках)
в Ташкент,  где проживает часть его родственников.  22 декабря
по  концу  срока  он  был освобожден со справкой,  где в графе
"следует к месту жительства" был проставлен  адрес  его  брата
Асана ДЖЕМИЛЕВА (Ташкент,  ул. Вируни 3, кв. 85). Мустафа, как
и в лагере,  заявил,  что намерен поехать к своим родителям  в
Крым.  Он  отказался  получать паспорт в Ташкенте и направил в
Прокуратуру  и  МВД  Уз.ССР  заявления,   в   которых   просил
разрешения   воспользоваться   своим   правом  выбирать  место
жительства,  поскольку  в  приговоре  ни  ссылка,  ни  высылка
указаны не были.
     С первого дня за  ним  вплотную  стали  ходить  агенты  -
"конвой"  доходил  иногда до 15 человек.  Через несколько дней
Мустафа поехал в Бекабад (120 км от  Ташкента)  повидаться  со
своей  дочерью.  Как  только он пришел к ней,  его арестовали,
продержали ночь в местной тюрьме,  наутро привезли в Ташкент и
там   выпустили.   30   декабря   1977г.   ДЖЕМИЛЕВУ  объявили
постановление об административном надзоре,  в правила которого
входит регистрация 1,  15 и 22 числа каждого месяца. Начальник
отдела профилактики гор. милиции майор КУРБАНОВ сказал ему при
этом,  что  1 января 1978г.  (т.е.  послезавтра) он может и не
отмечаться.  Однако 4 января ДЖЕМИЛЕВА  вызвали  в  милицию  и
составили протокол о нарушении правил надзора.  Судья в тот же
день оштрафовал его за это на 20  рублей.  "Слова  к  делу  не
подошьешь",  -  сказал судья,  когда ДЖЕМИЛЕВ сослался на свой
разговор с КУРБАНОВЫМ.
     С 9   января  до  конца  месяца  М.ДЖЕМИЛЕВ  находился  в
больнице  (10-месячная  голодовка  перед  последним  судом   и
голодовка в лагере сильно подорвали его здоровье - у него язва
12-перстной кишки, хронический бронхит, бронхоэктазия).
     19 января на квартире Асана был проведен негласный обыск;
дверь  открыли отмычкой.  Асана и его жену в этот день держали
на работе под наблюдением,  не разрешали  отлучиться  даже  по
служебным делам.
     Мустафа ДЖЕМИЛЕВ  продолжает после освобождения борьбу за
право крымских татар жить в Крыму.
     Еще в   лагере,   ознакомившись  с  письмом  председателя
наблюдательной комиссии при Белогорском райисполкоме  Крымской
обл. подполковника ЦАПЕНКО начальнику лагеря (Хр.47), ДЖЕМИЛЕВ
16 ноября 1977г. написал ему:
                                                                     
          В связи с Вашими доводами, обосновывающими отказ мне
     в прописке, прошу уточнить:
          1. В чем конкретно выражается  "грубейшее  нарушение
     паспортного  режима"  моими  родителями,  проживающими  в
     Белогорском районе, которое препятствует их прописке?
          2. Является  ли факт несоблюдения или даже нарушения
     какого-либо  паспортного  предписания  моими   родителями
     достаточным  обоснованием  заведомого отказа в прописке в
     Крыму мне самому?
          Прошу также дать более развернутое объяснение Вашему
     заявлению:  "Как спецпереселенцам  им  прописка  в  Крыму
     ограничена", а именно прошу разъяснить:
          3. На      основании      каких      нынедействующих
     государственноправовых  актов я и мои родители отнесены к
     категории так называемых "спецпереселенцев"?
          4. Как    далеко   простираются   оговоренные   Вами
     ограничения для "спецпереселенцев" в вопросе  прописки  в
     Крыму, т.е. какими же необходимо обладать данными, чтобы,
     будучи "спецпереселенцем",  все-таки прописаться в Крыму,
     поскольку в Вашем письме говорится об ограничениях,  а не
     о запрете?
          5. Согласно каким опубликованным  и,  следовательно,
     обязательным  для граждан действующим ныне правовым актам
     упомянутым  Вами  "спецпереселенцам"  прописка  в   Крыму
     ограничена?
          Ответ на   это    заявление    прошу    выслать    в
     предусмотренные законом сроки.
          В случае отказа дать  исчерпывающий  ответ  по  всем
     перечисленным вопросам я вынужден буду рассматривать Ваши
     доводы,  приведенные  в  письме  N22  от  28.10.77,   как
     безответственные,    антиконституционные    и,   полагаю,
     подпадающе   под   диспозицию   ст.74   УК    РСФСР    (и
     соответствующей статьи УК Уз.  ССР) об ответственности за
     нарушение национального равноправия граждан СССР.

     Ответа на  это  письмо  ДЖЕМИЛЕВ  не  получил.  29 января
1978г.  ДЖЕМИЛЕВ направил  заявление  в  Президиум  Верховного
Совета СССР. Он пишет о своем последнем осуждении:
                                                                       
          Суть выдвинутого  против  меня  обвинения  по статье
     190-1 заключалась в том,  что  якобы  в  целях  опорочить
     советский  государственный  строй  я  говорил  и  писал о
     существующих в СССР ограничениях прав крымских  татар  по
     национальному признаку.
                                                                       
Изложив далее содержание письма ЦАПЕНКО  и  своего  запроса  к
нему, ДЖЕМИЛЕВ пишет:
                                                                       
          В связи    с    вышеизложенным    прошу    сообщить,
     действительно ли крымские татары  до  настоящего  времени
     рассматриваются    в    СССР    как   спецпереселенцы   и
     действительно ли существуют государственно-правовые нормы
     об ограничениях на их прописку в Крыму.
          Если подобные ограничения официально  существуют,  я
     требую их отмены,  т.к.  они противоречат статьям 34,  36
     Конституции СССР  и  являются  нарушением  общепризнанных
     основных  прав  человека.  Но если даже и не существует в
     настоящее время официальных норм об ограничениях в правах
     крымских татар,  то несомненно,  что подобные ограничения
     широко практикуются,  о нем свидетельствует, в частности,
     и  письмо  подполковника Цапенко N22 от 28 октября 1977г.
     Мне известно,  что в настоящее время  в  Крыму  находятся
     сотни  семей крымских татар,  которым отказано в праве на
     прописку  и  трудоустройство,  в  результате   чего   они
     оказались в крайне тяжелом экономическом положении. Кроме
     того,  известно много случаев  насильственного  выселения
     семей   крымских   татар   за   пределы   Крыма   и  иных
     неправомерных репрессивных мер.
          В соответствии со ст.ст.49 и 58 Конституции  СССР  я
     прошу  организовать правительственную комиссию с участием
     представителей крымских татар для расследования положения
     в Крыму.
                                                                       
     1 февраля  1978г.  ДЖЕМИЛЕВ  написал  также  Генеральному
Прокурору СССР:
                                                                       
          Представитель административной    власти    Крымской
     области  официально  подтвердил  существование   правовых
     ограничений   для  крымских  татар  по  их  национальному
     признаку,  т.е.  факт,  который  называли   клеветой   на
     советский  строй,  когда  об  этом  говорил  я или другие
     участники нашего Национального движения.  Он  подтвердил,
     что   наряду   с   Конституцией  СССР,  где  говорится  о
     равноправии всех народов,  и Указом Президиума Верховного
     Совета  СССР  от  5  сентября  1967  года  о реабилитации
     крымских  татар  и  снятии  с  них  правовых  ограничений
     существуют  и  секретные  инструкции  о  сохранении  этих
     антиконституционных ограничений.
          Вообще, конечно,  это довольно редкий случай,  когда
     существование ограничений для крымских татар подтверждают
     официально и письменно. В большинстве случаев фактические
     правовые  ограничения  облекают  в  иные,  хотя нелепые и
     противоречивые,  но не связанные с национальным вопросом,
     формы.  Подполковник Цапенко,  очевидно,  просто не знал,
     что с его письмом буду ознакомлен и я.
                                                                     
     В заявлении ДЖЕМИЛЕВ говорит также об условиях, в которые
поставлен  после освобождения,  - о спровоцированном нарушении
правил надзора,  об обыске со взломом  и  незаконности  самого
принудительного поселения в Ташкенте:
                                                                     
          В Октябрьском    районном   отделении   милиции   г.
     Ташкента,  которому положено осуществлять надзор за мной,
     признают, что со мной обошлись "необычно", но утверждают,
     что сами они разрешить мне выезд из  Ташкента  не  могут,
     т.к.  моим  делом фактически ведает КГБ и они не могут не
     выполнять  его  распоряжений.  А  законны  или  незаконны
     распоряжения КГБ, милицию, оказывается, не интересует. Не
     разрешают мне выехать в  Крым  даже  на  несколько  дней,
     чтобы увидеться с больным 80-летним отцом,  которого я не
     видел уже около четырех лет.
                                                                     
     Ответа на  оба  эти  заявления  Мустафа  Джемилев  еще не
получил.