Дело БОЛОНКИНА (Хр.62)
                                                                       
     4 сентября по постановлению старшего следователя по особо
важным делам КГБ Бурятской АССР капитана В.А.КОЖЕВИНА в Москве
были  проведены  обыски  по  делу  А.БОЛОНКИНА  у  Н.ЛИСОВСКОЙ
(Хр.54), Ю.ШИХАНОВИЧА (Хр.60-62) и А.РОМАНОВОЙ (Хр.56, 62).
                                                                       
                            *****
                                                                       
     Днем 4  сентября Н.ЛИСОВСКУЮ на работе вызвал к себе зам.
директора института В.БЕРЕГОВЫХ.  В  его  кабинете  сотрудники
Московского  УКГБ вручили ЛИСОВСКОЙ повестку на допрос по делу
N 10,  возбужденному Бурятским КГБ. Сказав ЛИСОВСКОЙ, что надо
забрать паспорт,  они отвезли ЛИСОВСКУЮ домой,  где предъявили
постановление о производстве обыска по тому же  делу.  Обыском
руководил сотрудник Московского УКГБ капитан ТИТОВ.
     В 18 час.  в дверь квартиры позвонили. ЛИСОВСКАЯ крикнула
через  дверь:  "Ко мне нельзя!  У меня обыск!" Ее оттолкнули и
открыли дверь.  Пришедшему Б.РУМШИСКОМУ  (Хр.57,  58)  сделали
личный обыск, но ничего не нашли.
     В 19 час.  35 мин.  пришел  С.ХОДОРОВИЧ.  У  него  изъяли
брошюру  МЕЛЬГУНОВА  "Красный террор в России",  лист бумаги с
телефонами,  записями  и  адресами,  "Список  политзаключенных
СССР"  (издан  К.ЛЮБАРСКИМ  в  Мюнхене)  и  2  листа  бумаги с
текстом, начинающимся словами "Забастовки в Киеве и области".
     После 21 час.  пришли Е.ГАЙДАМАЧУК (Хр.58) и И.ЧАПКОВСКИЙ
(Хр.56). Их также обыскали, но ничего не изъяли.
     Среди изъятого у ЛИСОВСКОЙ - письма,  записи с телефонами
и  адресами,  пишущая  машинка,  сборник  "Сумма",  2   номера
"Русской мысли", тамиздат. В конце протокола обыска написано:
                                                                       
          В квартире  Лисовской  обнаружено большое количество
     консервов и пищевых концентратов,  а  также  медикаментов
     импортного производства, которые не изымались.

                            *****
                                                                       
     Днем 4 сентября,  когда Ю.ШИХАНОВИЧ был на работе, к нему
домой явились сотрудники КГБ.  Обманув его  дочь  Е.ШИХАНОВИЧ,
они  вошли  в  квартиру.  В  17  час.  15  мин.  домой  пришел
ШИХАНОВИЧ,  через час - его жена. Во время обыска пришли также
И.БУРМИСТРОВИЧ (Хр.60),  Л.ВУЛЬ (Хр.60-62) и соседи Ю.ВАЙСБЕРГ
и Ж.ЯНКЕЛЬСОН. У некоторых из них провели обыски, но ничего не
изъяли.
     Обыском руководил   сотрудник  Московского  УКГБ  капитан
ЛЕНТИН.
     Изъяли "алфавитную   тетрадь"  с  иностранными  адресами,
старые  счета  за  междугородние   телефонные   разговоры   (у
ШИХАНОВИЧА телефон выключен еще в 1978г.), почтовые квитанции,
письма,  записную книжку,  Под плитой нашли выпуски  60  и  61
"Хроники  текущих событий",  машинописные "Суд над Александром
Лавутом"  и  "Конспект  общественного  аспекта   автобиографии
А.Д.Сахарова",  лист  из  парижской  газеты  "Русская мысль" и
книгу А.ГАЛИЧА "Поколение обреченных" (изд-ва "Посев").
     ШИХАНОВИЧУ не дали записать замечания в протокол. Сначала
ЛЕНТИН  потребовал,  чтобы  ШИХАНОВИЧ  сказал,  какие   именно
замечания он хочет записать, а потом сказал, что эти замечания
записать не даст.  ШИХАНОВИЧ сказал,  что тогда он не подпишет
протокол. В протоколе обыска написано:
                                                                       
          Замечаний по поводу обыска и содержания протокола от
     лиц,  участвовавших в обыске и присутствующих при нем, не
     поступило.
          Шиханович Ю.А.  отказался  подписать протокол обыска
     безмотивно.
                                                                       
                            *****
                                                                       
     К А.РОМАНОВОЙ тоже пришли днем, когда она была на работе.
Дома была только ее пожилая  мать  Р.Ю.ТАРАН.  Обыск  проводил
"сам" КОЖЕВИН.
     Изъяли самиздатские "Собачье  сердце"  БУЛГАКОВА  и  "Как
быть свидетелем" АЛЬБРЕХТА (Хр.44-47),  тамиздатские "Бухарин"
КОЭНА и "Свет  во  тьме"  С.ФРАНКА,  доверенности  на  ведение
судебных  дел РОМАНОВОЙ на имя матери и Т.ХРОМОВОЙ (Хр.57) и 9
записных книжек. В конце протокола обыска написано:
                                                                       
          Гражданка Таран заявила, что все изъятое принадлежит
     ее   дочери,  Романовой  Августе  Яковлевне,  кроме  двух
     записных книжек, которые принадлежат Таран Р.Ю.
          На кухне  обнаружено  большое  количество продуктов:
     свыше ста  банок  мясных  и  фруктовых  консервов,  свыше
     пятисот пачек бульонного концентрата и другие продукты. В
     комнате  в  нижней  части  платяного   шкафа   обнаружено
     четырнадцать  пар  мужского и детского белья.  Продукты и
     вещи  не  изымались,  и  гражданка  Таран  пояснила,  что
     продукты  и  вещи принадлежат Романовой Августе Яковлевне
     (дочери)  и  предназначались  для  посылки   политическим
     заключенным  и  их семьям,  На какие средства приобретала
     дочь продукты и вещи, мне неизвестно.
                                                                            
                            *****
                                                                            
     7 сентября КОЖЕВИН допросил РОМАНОВУ и ее мать.
     Р.Я.ТАРАН КОЖЕВИН спросил,  знакома ли она с Д.ЛЕОНТЬЕВЫМ
(Хр.50- 52,  55), ЛИСОВСКОЙ, Е.СИРОТЕНКО (Хр.60) и БОЛОНКИНЫМ,
кому ее дочь посылала посылки; говорил о "спекуляции".
     РОМАНОВОЙ КОЖЕВИН задал несколько вопросов  о  БОЛОНКИНЕ.
Кроме того, он спросил:
                                                                            
          - Поддерживаете    ли   Вы   отношения   с   лицами,
     проживающими за границей,  и направляли ли  Вы  материалы
     клеветнического   и   другого  негативного  характера  за
     границу?
          - На обыске 4  сентября  у  Вас  обнаружено  большое
     количество продуктов,  мужские и детские вещи.  Для каких
     целей предназначались указанные продукты и вещи?
                                                                            
     РОМАНОВА на вопросы не отвечала.

     8 сентября КОЖЕВИН допросил ШИХАНОВИЧА и БУРМИСТРОВИЧА.
     На вопрос,  кому  принадлежат  изъятые  у него документы,
ШИХАНОВИЧ ответил, что записная книжка принадлежит его дочери,
часть изъятого, например, адресная тетрадь, письма и квитанции
принадлежат ему, а про большую часть он отвечать отказывается,
так   как   не   желает   участвовать   в   ущемлении  свободы
информационного обмена.  На отдельный вопрос КОЖЕВИНА о  листе
из  газеты  "Русская  мысль"  и о книге ГАЛИЧА он сказал,  что
вопрос   о   стихах   и   газете   считает   неприличным   для
могущественной  советской  державы  на  седьмом десятке лет ее
существования.
     БУРМИСТРОВИЧ отказался  даже   от   подписания   анкетной
страницы протокола,  сказав, что будет отвечать не раньше, чем
ему вернут вещи,  изъятые у него на обыске в  сентябре  1980г.
(Хр.60).  КОЖЕВИН выразил сомнение в психической полноценности
БУРМИСТРОВИЧА,  грозил, что дозвонится до дежурного городского
психиатра,   что   БУРМИСТРОВИЧ  проведет  остаток  отпуска  в
психбольнице.   БУРМИСТРОВИЧ   спросил,    как    ему    будет
компенсироваться  время  допроса,  если  он сейчас находится в
отпуске - деньгами или прибавлением к отпуску времени допроса.
КОЖЕВИН  не  смог  внятно  ответить  и на прощание посоветовал
БУРМИСТРОВИЧУ узнать,  где расположен ближайший от  его  места
жительства психдиспансер.
                                                                            
     9 сентября   КОЖЕВИН   допросил   вторично   РОМАНОВУ   и
ШИХАНОВИЧА, а также ХОДОРОВИЧА.
     Допрос РОМАНОВОЙ кончился тем,  что КОЖЕВИН  пообещал  ей
"15 суток".
     ШИХАНОВИЧ после   первого  же  вопроса  (о  знакомстве  с
БОЛОНКИНЫМ) заявил, что "сегодня" не будет отвечать ни на один
вопрос в знак протеста против грубого, недопустимого поведения
КОЖЕВИНА на допросе БУРМИСТРОВИЧА КОЖЕВИН отказался записать в
протокол эту мотивировку отказа и просто написал "Отказывается
отвечать". Допрос продолжался полчаса.
     ХОДОРОВИЧУ, среди прочих, КОЖЕВИН задал вопрос:
                                                                          
          Среди изъятых у Вас материалов есть такие, в которых
     содержатся сведения  о  высылке  денег  различным  лицам.
     (ХОДОРОВИЧ  - распорядитель Фонда помощи политзаключенным
     - Хр.) Кому и с какой целью выплачивались деньги?
                                                                          
     ХОДОРОВИЧ ни на один вопрос не ответил.

     10 сентября  КОЖЕВИН  допросил  Е.КОСТЕРИНУ.  В  качестве
ответа на все вопросы КОСТЕРИНА подала заявление:
                                                                          
          В связи с тем,  что я  вызвана  на  М.  Лубянку,  12
     следователем  Кожевиным,  а  у нашей семьи есть большой и
     горький опыт,  связанный с вмешательством  в  нашу  жизнь
     следственных органов госбезопасности, сообщаю:
          А.Е.Костерин - мой отец,  арестован в 1937г., провел
     10  лет в лагерях и 7 лет в ссылке,  реабилитирован после
     XX съезда КПСС.
          М.Е.Костерин - брат отца,  арестован в середине 30-х
     годов, погиб в лагерях, реабилитирован посмертно.
          А.С.Королева -  жена  М.Е.Костерина,  арестована как
     жена, провела в лагерях 10 лет, затем много лет в ссылке,
     реабилитирована.
          И.М.Королева -   их   дочь,   отдана   властями    в
     детприемник НКВД.
          В.Е.Костерин - брат отца, исключен из партии в конце
     40-х годов; имея плохое сердце, вскоре умер.
          В.Языков -  мой   родственник   по   линии   матери,
     арестован в 1937г., реабилитирован.
          И.М.Ворожев - родственник по линии матери, арестован
     в 1937г., реабилитирован.
          Итак, ни  у  кого  из  моих   родственников,   ранее
     репрессированных, не существовало состава преступления, о
     чем свидетельствует их реабилитация.
          Вышеизложенное является   для  меня  основанием  для
     того,  чтобы  категорически  отказаться  от   участия   в
     следствии,  когда  осуждаются  и  наказываются убеждения,
     письменные  и  устные  высказывания,  чтение  литературы,
     распространение информации,  т.е.  действия,  узаконенные
     Конституцией СССР,  Декларацией прав,  Пактами о правах и
     Хельсинкским соглашением.
                                                                          
     КОЖЕВИН показал КОСТЕРИНОЙ протокол допроса БОЛОНКИНА,  в
котором  тот  показывает,  что  направлял   письма   о   своем
осуждении, в частности, КОСТЕРИНОЙ.
                                                                         
     11 сентября  КОЖЕВИН   допросил   И.КОРСУНСКУЮ   (Хр.56),
РУМШИСКОГО и ЛИСОВСКУЮ.
     КОРСУНСКАЯ на все вопросы отвечала:  "Отказываюсь  давать
показания,  так  как  никогда  БОЛОНКИНА  не видела".  КОЖЕВИН
зачитал КОРСУНСКОЙ отрывок из протокола допроса БОЛОНКИНА:
                                                                         
          С Корсунской познакомился заочно,  по  письмам.  Она
     узнала мой адрес ... она относится к диссидентским кругам
     ... Корсунской я направил только один документ - "Памятка
     родственникам  политзаключенных" ...  я просил осужденных
     писать письма и открытки Корсунской, между строк вставлял
     тайнопись и направлял по своим связям ...  Корсунской ...
     я прибыл  на  ссылку  без  средств  существования  и  дал
     телеграмму Корсунской, которая направила мне 65 руб.
                                                                         
В ходе допроса КОЖЕВИН сказал: "Вот у Вас болит голова. Почему
бы Вам не уехать куда подальше?" КОРСУНСКАЯ ответила,  что это
вопрос  сложный,  т.к.  у  нее  семья,  а  в  конце  протокола
дописала:  "Прошу впредь ни по этому,  ни  по  какому  другому
поводу  не  вызывать,  т.к.  у  меня  постоянные мигрени из-за
спазмов сосудов, диагноз: шейный остеохондроз".
                                                                         
     РУМШИСКИЙ ответил,  что  с  БОЛОНКИНЫМ  и  с материалами,
изъятыми у ЛИСОВСКОЙ на обыске,  не знаком.  О людях,  которые
пришли, как и он, на обыск у ЛИСОВСКОЙ, он отвечать отказался.
     ЛИСОВСКАЯ ответила  только  на  вопрос  о  знакомстве   с
БОЛОНКИНЫМ: "Не знакома".
     12 сентября КОЖЕВИН допросил П.СТАРЧИКА (Хр.42).  СТАРЧИК
тоже сказал, что БОЛОНКИНА не знает.
                                                                         
     15 сентября  КОЖЕВИН  пришел  домой  к ГАЙДАМАЧУК (он уже
вызывал ГАЙДАМАЧУК на 10 сентября,  но она не явилась):  "Надо
бы встретиться. Когда бы Вы хотели? Завтра? Когда Вам удобно?"
     16 сентября КОЖЕВИН допросил ЛЕОНТЬЕВА и ГАЙДАМАЧУК.
     ЛЕОНТЬЕВ отказался  отвечать на вопросы о БОЛОНКИНЕ - его
допрос продолжался менее часа.
     ГАЙДАМАЧУК КОЖЕВИН спросил:  Где и когда Вы познакомились
с ЛИСОВСКОЙ?  Как попали к ЛИСОВСКОЙ материалы,  изъятые у нее
на  обыске?  Зачем ХОДОРОВИЧ принес к ЛИСОВСКОЙ изъятые у него
материалы? КОЖЕВИН отказался приобщить к делу письменный отказ
ГАЙДАМАЧУК от дачи показаний.
                                                                         
     17 сентября КОЖЕВИН допросил жену П.А.ПОДРАБИНЕКА (Хр.61)
Л.ИВАНОВУ.  ИВАНОВА сказала, что с БОЛОНКИНЫМ она не знакома и
не  переписывалась  с ним;  на имя ее мужа письма от БОЛОНКИНА
приходили  -  она  их,  естественно,   не   читала.   КОЖЕВИН,
неожиданно  для  ИВАНОВОЙ,  без всякого внешнего повода сказал
ей:  "У вас тут ходят слухи,  что я БОЛОНКИНУ руку  сломал,  -
ничего я ему не ломал".

     КОЖЕВИН допросил также ВУЛЯ, бывшего начальника БОЛОНКИНА
по  работе в Москве А.А.БОРИНА,  жену БОЛОНКИНА (он приезжал к
ней в больницу, где она лечилась) и его сестру.
     КОЖЕВИН через  участкового вызывал на допрос ЧАПКОВСКОГО,
но тот не пошел.