20-26 июля 2000 г., Общая Газета

Восемьдесят на одного

Не воюют только малочисленные народы Севера

Вадим Речкалов

Федеральная группировка в Чечне почти наполовину состоит из региональных подразделений - ОМОНов, СОБРов, сводных милицейских отрядов. В войне с Чечней участвуют все российские республики, края, области. Беду поделили на всех и оставили с ней один на один. Каждая губерния ведет свою войну и свой счет. Чествует героев и оплакивает погибших. А на всю страну объявляются только анонимные цифры потерь. Пока цифры не расшифрованы, мы мало что знаем об этой войне.

Каждый четверг замначальника Генштаба Валерий Манилов сообщает о потерях в Чечне за неделю. И какое бы малое число ни значилось в графе “погибло” - ни в Генштабе, ни в Росинформцентре, ни в Управлении информации МВД, ни во временном пресс-центре МВД России в Моздоке, ни в аппарате Сергея Ястржембского не говорят - кто эти люди, откуда родом и как погибли. На прошлой неделе объявлено о четырех убитых сотрудниках МВД. В пресс-центре Группировки “уточнили”, что, “скорее всего, это срочники внутренних войск”. Все! Имена - после победы.

Кто отвоевывает для России Чечню, мы обычно узнаём после крупных потерь. В марте сообщили о сергиевопосадских и пермских омоновцах, в июле - о челябинцах. Но в Чечню ездят и магаданские, и алтайские, и тюменские, екатеринбургские, кировские, ульяновские, калининградские, карельские милиционеры. Отсутствие известий не означает, что все они живы-здоровы. Просто потери в этих отрядах меньше (за две кампании марийский ОМОН потерял одного бойца - 20 февраля 2000 года в Гудермесе погиб Вадим Суфиянов) или случаются не в одночасье (Удмуртия с 1994 по 2000 годы похоронила четверых омоновцев и двоих спецназовцев Управления исполнения наказаний Минюста: Юрий Малых убит в Грозном в 1995-м; Владимир Востриков, Владимир Собин и Константин Токарев попали в засаду 4 марта нынешнего года у поселка Валерик; Эльфат Закиров и Валерий Бахарев погибли 14 марта при освобождении села Комсомольское).

Война пока не добралась до Крайнего Севера: Агинского, Корякского, Ненецкого, Таймырского, Усть-Ордынского, Чукотского и Эвенкийского автономных округов. У малочисленных народов и милиция малочисленная. А территории огромные - до иного поселка полтора часа лёту.

Остальная российская милиция воюет с декабря 1994-го. С долгим перерывом на перемирие и короткими - на отдых. Больше других достается трем подразделениям - ОМОНу УВД, СОБРу УБОП, Спецназу Минюста. В первую войну ездили на 45 суток (хотя во время прорыва боевиков в Грозном в марте 1996-го замену решили не проводить, и якутские милиционеры провоевали два срока подряд), во вторую - на 90. Одна половина отряда меняет другую уже в Махачкале. Численность омоновских групп от 50 до 100 человек. Собровских и спецназовских - от 10 до 25. Силами некоторых областей сформированы временные отделы внутренних дел в административных центрах Чечни: Старопромысловский и Ленинский районы Грозного (Свердловская область), Гудермес (Нижегородская область), Ведено (Пермская область), Итум-Кале (Новосибирская область), Курчалой (Белгородская область), Надтеречный (Волгоградская область), Таруновский (Якутия), Шали (Ульяновская и Кировская области) и др. Всего в Чечне 16 временных отделов. А это по 200-350 сотрудников всех служб по штатному расписанию райотдела от пожарников до комиссии по делам несовершеннолетних. Замена через 90 суток.

Кроме того, местные УВД командируют в Чечню своих специалистов - врачей, инженеров, кадровиков. Ездят и сотрудники пресс-служб. Виктория Сарыг-Оол, пресс-секретарь Тувинского МВД, работала в Первомайке - пригороде Грозного:

- В полдень 7 июля этого года возле Урус-Мартана боевики обстреляли штабной уазик. Ранило полковника Коновалова. Про него весь день по телевизору говорили, схему показывали, как дело было. А погибшего водителя по имени не назвали. Только к вечеру мы узнали, что это наш парень. Менги Кара-Сал. 26 лет. Вторая командировка. Две дочки.

Далеко не всё, что происходит в Чечне, попадает в выпуски новостей. Нынешний март оказался трагическим не только для Сергиева Посада, когда в одном бою погибли 20 человек. Спустя считанные дни известие о четырех погибших милиционерах пришло и в Курск. 6 марта при освобождении села Комсомольское пятеро сотрудников курского СОБРа пришли на выручку воронежским коллегам. Куряне зашли в тыл к боевикам и, вызвав огонь на себя, дали воронежцам отойти. Погибли Олег Ладыгин, Александр Алябьев и Владимир Тимашков. А днем раньше возле станицы Асиновская погиб сержант курского ОМОНа 22-летний Андрей Хмелевской. “Волгу”, на которой Андрей вместе с командиром роты и дознавателем ехал из Ачхой-Мартана на границу с Ингушетией, обстреляли. Тяжелораненый Андрей прыгнул в кювет и отстреливался сорок минут, прикрывая отход офицеров, чем спас их жизни. Вот что мне рассказал один из курских омоновцев: “Духов было человек десять. Когда у Андрюхи кончились патроны, они решили взять его в плен и, судя по следам, уже тащили по земле. Тут он и подорвал себя ручной гранатой. Вскоре эту банду поймали. Жалко, мы не успели допросить. Задержали их собровцы. Установили личности и тут же всех уничтожили”.

Известный афоризм о том, что гибель одного человека - трагедия, а тысячи - статистика, похоже, устарел. Гибель одного - тоже статистика и даже более равнодушная. О челябинских милиционерах узнал весь мир. А про Виктора Садретдинова кто слышал? Жил такой на Дальнем Востоке, станция Облучье. Школу окончил, СПТУ, в армии отслужил, работал, двоих детей вырастил, в 1997-м устроился водителем на милицейский козлик. А ранним утром 30 июня 2000 года въезжал на “Урале” в Урус-Мартан, вез в штаб девятерых бойцов Владимирского ОМОНа. Засада, выстрел из гранатомета. ОМОН занял круговую оборону вокруг вспыхнувшей машины. В горящем кузове гранаты, мины. Если взорвутся, накроют своих. Тяжелораненый Виктор включил передачу. Успел отъехать метров на сто. Машина взорвалась. Виктор погиб. Благодаря ему владимирцы и на этот раз вышли из боя без потерь. Вспоминают теперь, что среди остальных выделялся этот водитель какой-то особенной щепетильностью. Жил человек - единственный в своем роде, не успел пригнуться - уже “двухсотый”. Первый и последний погибший из тех, кого провожала в Чечню Еврейская автономная область. Но это опять статистика, то есть когда вместо имени норовишь вписать какую-нибудь цифру.