30 августа 2001 г., Общая Газета №35

За двести верст от войны

У подножия гор на окраине мира

Александр Титков

Только на первый взгляд кажется, что чеченская война - это противостояние армии или ФСБ и мятежников. Главное сражение ведет государственная бюрократическая машина. Она вооружена циничным равнодушием к нуждающимся в помощи, она презрительно брезглива к тем, кто может и хочет помочь. Тем временем “гроздья гнева” в людских сердцах наливаются силой, а здравый смысл и человечность отмирают за ненадобностью.

Хемингуэй считал, что для того чтобы правдиво описать войну, достаточно провести в окопах две недели. Я живу на Кавказе уже 30 лет. И все же не могу сказать, что мой рассказ самый объективный. Наверняка кто-то другой, оказавшись здесь, у подножия синих гор, получит иные впечатления. Пусть так. Я просто пишу о том, что вижу каждый день.

Электричкой на фронт. Август - сентябрь 1999 г.

Дорога в Чечню начинается с минераловодского железнодорожного вокзала. Несколько пригородных электропоездов на Моздок и пара дизельных в сторону Буденновска ежедневно. И те, и другие часто переполнены: Ельцин отправляет на свою “маленькую победоносную войну” всё новых и новых солдат. В вагонах приглушенная ругань: местные ропщут на президента, правительство, Генштаб, Минобороны и МПС за неспособность обеспечить войска транспортом.

Девушки-студентки знакомятся с солдатами - как зовут, откуда едут. Потом обсуждают друг с другом своих попутчиков и причитают: такие молоденькие... “Молоденькими” в кровавых бинтах битком набит пятигорский военный госпиталь. По вагонам бродят продавцы газет и мороженого. Солдаты голодными глазами смотрят на обложку “Мегаполиса”, но еще более жадно - на мороженое. Безнадежно роются в карманах, вздыхают... Их угощают студентки.

Газетчик-антисемит продает “Алекс-информ”, “Отечество” и “За русское дело”. Кричит: “Войну в Чечне развязали евреи, чтобы посадить нам на шею еврея-Путина!!!” В ответ женщина “кавказской национальности” ругается: “Брехливая твоя газета! Пишут, что в электричке “Минводы - Стодеревская” похищают заложников!” Пассажиры усмехаются: едем в этой самой электричке, и не в первый раз. Пока никто не слышал, чтобы из нее “похищали заложников”.

Почти каждый день через Минводы проходят эшелоны военной техники - танки, самоходки, походные кухни, машины связи. Когда груз стоит, вокруг платформ по насыпи сиротливо бродят часовые с примкнутыми штык-ножами. Часовых мороженым никто не угощает.

P.S. Лето 2001 г. Сейчас солдат в электричках поубавилось, и эшелоны стали редкостью. Тем не менее можно быть уверенным, что в любой день вы обнаружите на вокзале хотя бы взвод бойцов, отправляющихся в Чечню или возвращающихся обратно.

Неформатные люди. Октябрь 1999 г.

Несколько раз в день электропоезда из Моздока доставляют в Минводы сотни перепуганных, враз обнищавших людей - русских беженцев. Они спасаются от бомб родной авиации и выпущенных чеченцами уголовников из чернокозовской тюрьмы. Но в Грозном до сих пор находятся несколько тысяч русских, не имеющих никакой возможности выехать из города.

Практически все русские оказались на Ставрополье, уже принявшем в первую войну более 200 тысяч беженцев. В Ингушетию пробраться практически невозможно: надо пересечь почти всю Чечню. Дороги контролируются боевиками, которые беспрепятственно пропускают беженцев-чеченцев и грабят (а то и убивают) русских. Горные тропы в Грузию и Дагестан для старух и женщин с детьми непроходимы.

Родина встречает соплеменников вывешенным на Минводском вокзале объявлением, где беженцам предлагается за свой счет добираться в пункт приема в Саратовской области. Легализоваться на Ставрополье невозможно: миграционная служба отказывается регистрировать прибывающих, так как “сверху не поступало никаких распоряжений”. Вот и живут на вокзале те, кому не на что доехать до Саратова и у кого нет родственников в Минводах. Попрошайничают, время от времени получают продовольственную помощь от местного казачества.

Почему беженцы оказались не нужны руководству Ставрополья - понятно: в крае и так каждый десятый житель - беженец из Чечни или Карабаха. Почему их игнорирует федеральная власть, можно только догадываться. Мой знакомый как-то сказал, что Путин заметил ветерана Кононова, заключенного в латвийскую тюрьму, потому что “так было надо”, а чекиста Фарбтуха президент в упор не видит, потому что Фарбтух “выпал за формат выборов”. Русские беженцы в Минводах, видимо, тоже оказались “неформатными”.

P.S. Лето 2001 г. Во время выборов городской думы и главы города ни бывший председатель думы Степан Липиров, грек по национальности, ни минводские казаки ни словом не обмолвились о том, что помогли многим беженцам уехать в Саратов. Так что есть еще на Кавказе мужчины, способные совершать благородные поступки, не думая о предвыборных форматах.

Интернет-кафе в Грозном не будет. Февраль 2000 г.

Привычка вслушиваться в чужие разговоры далеко не самая лучшая. Но, когда рядом с вами молодой чеченец эмоционально рассказывает молодому ингушу о прорыве моджахедов из Грозного, о котором целую неделю трубят все СМИ, поневоле вслушаешься.

Тогда при попытке выйти из окружения крупные силы боевиков попали на минное поле, а затем под перекрестный огонь пулеметов федеральных войск. Погибли не только многие рядовые бойцы, но и несколько полевых командиров или, как они сами себя называют, “знатных эмиров”. После этого наши генералы рассказывали, как ловко “удалось заманить боевиков в ловушку” и как те, “словно бараны за козлами-вожаками”, шли на верную смерть.

Так вот. Мой попутчик Хасан утверждает, что чеченские “эмиры” совсем по-средневековому пошли в полный рост впереди колонны бойцов не по глупости, а от доблести. Якобы

Лече Дудаев заявил Басаеву: “Нам будет стыдно перед своим народом и перед Аллахом, если мы спрячемся за спины наших солдат!..” Правда ли это или нет - по большому счету не важно. Но пока молодые чеченцы с восторгом пересказывают друг другу такие легенды, последний выстрел кавказской войны прогремит еще очень не скоро.

Потом мы еще несколько часов спорили о судьбах Кавказа. Хасан, программист по специальности, много говорил о любви к родному городу, но по поводу возвращения в Грозный сказал так: “Мне там нечего делать. Раньше я мечтал вернуться домой и открыть в Грозном Интернет-кафе. Теперь не поеду - или федералы убьют, или чеченцы украдут. Скажут, из Москвы, значит, деньги есть... Сделаю себе паспорт с грозненской пропиской и уеду как беженец в Голландию. Потом мать заберу...”

Град земной и град небесный. Июль 2001 г.

Несомненно, большой стратег сказал: “Тот, кто не хочет воевать на чужой земле, будет воевать на своей!” Только где в этой войне начинается чужая земля? В позапрошлом веке некоторые казаки из батальона Ермолова говорили: “За Тереком нашей земли нет!” - и отказывались идти воевать под Бамут. Но солдату, призванному с Дальнего Востока и ведущему бой у моста через Сунжу, эта река ничуть не роднее Кумы или Егорлыка, а для уроженца Рязани Гудермес ничуть не ближе Моздока.

Чужая земля... Где она начинается? Думать об этом снова и снова меня заставляет увиденный однажды эпизод. С неба просыпался град. И пожилая женщина-беженка, набрав горсть градин, показала их внучке лет пяти: “Смотри, Малика, это град”. Внучка оттолкнула руку и, нарушая кавказское правило почтения к старшим, возмутилась: “Бабушка, зачем ты меня обманываешь? Град - это когда война, все небо горит, а это... - тут она сделала паузу, подыскивая слово для незнакомого природного явления, - это ледяной дождик!”

Малика вырастет и узнает, что романтики из силовых ведомств любят называть свои игрушки и забавы именами стихий: Вихрь, Град, Шквал, Ураган... Запомнит, что бывает не только “град” земной, рукотворный, но и град небесный. Но сможет ли она воспринимать Кавказ и всю Россию как свою родную землю? Хотелось бы верить, что “да”. Но когда ежедневно слышишь о “чеченском следе”, читаешь развешенные на кавказских вокзалах объявления: “Товарищи пассажиры! Лицам, прописанным в Чеченской республике, билеты будут продаваться при наличии справки о регистрации в ЛОВД” - почему-то в это “да” верится с трудом.

Кавказские Минеральные Воды