Е.Ю.Садовская, Э.А.Толоконников (Воронеж)

МЕТОД ГРУППОВОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ ОСТАНКОВ
ЖЕРТВ МАССОВЫХ РАССТРЕЛОВ

«Точное место захоронения неизвестно» — таков стереотипный ответ органов КГБ–ФСБ на бесчисленные запросы родственников тех, кто стал жертвой массовых расстрелов сталинских времен. И ответ этот не содержит лукавства: в актах о приведении в исполнение приговоров к высшей мере наказания (ВМН) время расстрела указано с точностью до часа, а место расстрела — лишь с точностью «до города».

И все-таки в тех случаях, когда захоронения имеют групповой характер (что связано с групповым характером приведения в исполнение ВМН), по нашему мнению, еще остается надежда снять «проклятие безымянности» с мемориальных зон и кладбищ жертв политического террора. В частности это относится к мемориальному кладбищу у поселка Дубовка в двадцати километрах от Воронежа. Здесь под сенью полувековых уже сосен покоятся в расстрельных ямах останки нескольких тысяч жителей Центральной России — воронежцев, белгородцев, липчан и других, — казненных в 1937–1938 гг.

В марте 1938 г. охотник-любитель Иван Текутев обнаружил по просевшей оттаявшей земле ясно видимые следы 103 ям. Эту тайну он хранил пятьдесят лет. Только в августе 1989 г., используя его показания, поисковая группа «Риф» установила точное местоположение нескольких могил и произвела совместно с «Мемориалом», местным КГБ и Краеведческим музеем первые их вскрытия.

Принцип групповой идентификации

В нашей географической зоне сравнительно легко осуществить раскопки — не только с целью ритуального перезахоронения погребенных (тела их просто свалены в расстрельные ямы), но и для проведения научных исследований, направленных на установление имен расстрелянных. Конечно, речь не идет о персональной идентификации останков каждого человека с данными о его внешности с целью опознания. Это дорогостоящая процедура, и едва ли она может быть рекомендована для массовых захоронений. Мы предложили принципы так называемой групповой идентификации. Существо ее сводится к установлению соответствия между группой лиц, расстрелянных в один и тот же день, группе останков, извлеченных из одного и того же шурфа (ямы).

Такая идентификация не позволяет персонифицировать останки, но она достаточна для того, чтобы победить упомянутое ранее «проклятие безымянности» при создании на местах расстрелов городских мемориальных кладбищ.

Разработанную нами методику групповой идентификации останков мы попытались реализовать на практике в Воронеже. Частично эта работа была выполнена при создании базы данных о расстрелянных жертвах политических репрессий. База данных создается в соответствии с проектом студентки ВГПИ Елены Садовской, включенным в программу «Поддержка молодых ученых», осуществляемую обществом «Мемориал» и Фондом им. Генриха Бёлля.

Исходный принцип групповой идентификации останков основан на предположении, что трупы тех, кто поименован в одном и том же акте о приведении в исполнение ВМН, были погребены после расстрела в одной яме. В дальнейшем эта предпосылка может быть изменена в сторону усложнения на основании более полного изучения самих процедур расстрелов и захоронения. Однако для уяснения принципа групповой идентификации достаточно ограничиться принятым выше предположением.

Далее установленные судебно-медицинской экспертизой данные о возрасте и поле погребенных в одной вскрытой яме сопоставляются с теми же признаками расстрелянных, поименованных в актах приведения в исполнение ВМН и в архивно-следственных делах осужденных. Таким образом осуществляется групповая идентификация каждой расстрельной ямы с актами расстрелов и тем самым определяются имена погребенных в соответствующей яме.

Схематически методика групповой идентификации подразумевает следующую последовательность:

1. Изучение порядка приведения в исполнение ВМН и захоронения расстрелянных в данном регионе.

2. Составление каталога копий актов о приведении ВМН в исполнение (расстрельных актов).

3. Выделение идентификационных признаков и определение их значений для каждого из расстрельных актов. Составление идентификационных описаний актов.

4. Определение местоположения расстрельных ям.

5. Поиск и проведение раскопок расстрельных ям.

6. Проведение судебно-медицинской экспертизы останков погребенных в каждой яме с целью определения признаков для ее идентификации. Составление идентификационного описания ямы.

7. Определение коэффициентов идентичности ямы и расстрельных актов путем математической обработки признаков идентификации, определение наиболее вероятного акта.

8. Рассмотрение дополнительных признаков идентификации.

9. Составление заключения по результатам идентификации.

Рассмотрим более подробно эту методику, используя при ее изложении примеры из опыта работы в мемориальной зоне поселка Дубовка. Однако сначала изложим кратко существо самого математического приема, лежащего в основе определения идентичности ямы и расстрельного акта.

Предположим, что вскрыта одна из расстрельных ям. После этого судебно-медицинская экспертиза позволяет определить пол расстрелянного и его возраст на момент смерти с некоторой интервальной точностью, например в десять лет, так что каждый шурф (расстрельную яму) можно охарактеризовать вектором-строкой с набором значений следующих семнадцати признаков (координат вектора):

1. Общее число останков в шурфе — №.

2. В том числе определяемых как мужские — M.

3. Из них в возрасте до 20 лет — M1.

4. Из них в возрасте от 20 до 29 лет — M2.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

9. Из них в возрасте свыше 70 лет — M7.

10. Общее число останков, определяемых как женские — F.

11. Из них в возрасте до 20 лет — F1.

12. Из них в возрасте от 20 до 29 лет — F2.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

17. Из них в возрасте свыше 70 лет — F7.

Приведем пример записи вектора-строки для одного из подвергавшихся экспертизе шурфов:

Номер шурфа (ямы): 24

M

M1

M2

M3

M4

M5

M6

M7

F

F1

F2

F3

F4

F5

F6

F7

44

44

0

5

4

9

14

11

1

0

0

0

0

0

0

0

0

Известно, что приведение ВМН в исполнение всегда удостоверялось актом, в котором поименно указывались лица, расстрелянные в определенный день. Располагая архивно-следственными делами казненных, можно составить для каждого расстрельного акта вектор-строку, элементами которой будут такие же признаки, что и в вектор-строках шурфов:

Номер акта: 241

M

M1

M2

M3

M4

M5

M6

M7

F

F1

F2

F3

F4

F5

F6

F7

67

66

0

2

8

17

24

10

3

1

0

0

0

0

1

0

0

Предположим теперь, что мы располагаем вектор-строками всех расстрельных актов. Тогда после вскрытия очередной ямы, составив по результатам судебно-медицинской экспертизы содержащихся в ней останков описание ее вектор-строки и сопоставляя этот вектор с векторами актов, можно выявить совпадение вектора ямы с вектором одного из актов и сделать вывод о том, что обнаруженные в яме останки есть останки лиц, перечисленных в соответствующем акте.

Возмущающие факторы

При полном соответствии действительной процедуры приведения в исполнение ВМН принятой гипотезе и при безошибочности установления пола и возраста такая процедура идентификации была бы детерминированной и дала бы однозначные и абсолютно достоверные результаты. Алгоритм ее выполнения был бы прост и основан на установлении точного равенства значений координат вектора шурфа и вектора расстрельного акта.

Однако на практике мы должны учитывать целый ряд случайных факторов, действие которых приводит к тому, что точное равенство векторов может явиться лишь редким исключением и рассчитывать на него мы не вправе.

Как правило, существует целый ряд обстоятельств, затрудняющих идентификацию. Среди них можно назвать следующие:

1. При большом числе одновременно расстрелянных их захоронение произвели в нескольких ямах.

2. Несколько групп расстрелянных в разное (но близкое) время и оформленных несколькими актами захоронили в одной яме.

3. К группе расстрелянных по определенному акту добавлены при захоронении отдельные «случайные» лица.

4. Из группы арестантов, приговоренных к ВМН, исключили отдельных лиц и их расстрел и захоронение произвели отдельно.

Нельзя исключить и случайные возмущения, связанные с ошибками экспертизы, нарушением неприкосновенности расстрельных ям еще до момента официального вскрытия, с ошибками при раскопках.

При этом элементы векторов, описывающих останки в расстрельных ямах, становятся случайными величинами, а проблема идентификации принимает характер математико-статистической задачи, ставящей целью оценить близость случайных векторов и выбрать наиболее близкие пары с наименьшей вероятностью ошибки.

Принципиально возможны и неточности в указании возраста расстрелянных в архивно-следственных делах, что влечет за собой неточности элементов вектора, описывающего расстрельный акт.

Рассмотренные «возмущения» сравниваемых векторов заставляют отказаться от поиска их равенства и требуют введения оценки их разности. В качестве такой оценки может быть использована среднеквадратическая разность векторов R, выражающаяся формулой:

где не отмеченные индексом признаки относятся к вектору вскрытого шурфа, а отмеченные — к вектору i-го акта приведения в исполнение ВМН.

По минимальной разности Ri можно определить самую вероятную идентифицированную пару векторов и сделать вывод о том, что останки, обнаруженные в данном шурфе, с наибольшей вероятностью принадлежат лицам, поименованным в данном акте.

На пути от теории к реальности

Уяснив принцип групповой идентификации, рассмотрим основные этапы ее реализации, опираясь на опыт воронежского «Мемориала».

Разработка эффективного алгоритма идентификации должна базироваться на сведениях о самой процедуре расстрела и захоронения, анализе расстрельных актов во всей их совокупности и данных, получаемых по результатам вскрытия ям.

Некоторые данные о расстрелах репрессированных Воронежским УНКВД содержатся в следственном деле № 89118018 по факту обнаружения массовых захоронений в районе поселка Сомово (лесной квартал 73 у поселка Дубовка), начатом 13.09.1989 г. прокуратурой Воронежской области. Эти материалы могут быть дополнены некоторыми более поздними (1994 г.) показаниями Е.А. Молчанова — бывшего шофера Воронежского ОТО ПП ОГПУ-УНКВД, служившего там с лета 1929 г. по осень 1938 г.

Кроме того мы имеем копии небольшого числа актов о приведении в исполнение ВМН и результаты вскрытия 25 расстрельных ям в указанном районе. (Всего здесь в настоящее время зафиксировано более 50 ям. )

Приведем некоторые сведения о расстрелах в Воронеже, которые могут быть учтены при разработке более сложных алгоритмов групповой идентификации, учитывающих «факторы возмущения» сравниваемых векторов ям и актов.

1. Расстрелы производились в подвале дома УНКВД по ул. Володарского, 41а. Одновременно расстреливали от нескольких человек до нескольких десятков человек (не более 80).

В 1937–1938 гг. операции по приведению в исполнение ВМН выполнялись под руководством коменданта УНКВД Якова Луткова. Судя по актам приведения в исполнение ВМН, расстрелы производились поздно вечером или в полночь. Трупы вывозились грузовыми автомобилями (до четырех машин за ночь) за город в район поселка Дубовка, где УНКВД имело свои летние лагеря, дачи, стрельбище и отведенную для захоронений территорию слева от дороги, идущей от платформы Дубовка между рекой Усманкой и шоссе.

Трупы вывозились сразу же после расстрела. Кровь стекала сквозь щели кузова, образуя при сильном морозе кровавые сосульки. Утром, по пороше, кровавые следы тянулись от ворот вдоль улицы Володарского. Гараж был общий, так что Е.А.Молчанов, оставлявший свою легковую машину в гараже, часто наблюдал эту картину.

2. Были случаи расстрелов отдельных лиц или небольших групп (2 человека) и их захоронения в иных местах. «По Задонскому шоссе отдельных лиц вывозили. Хоронили где-то километрах в одиннадцати от Воронежа, там еще недалеко хутор Ветряк был», — вспоминает Е.А.Молчанов.

3. Имели место случаи «неактированных» расстрелов, например священнослужителей. Эта «традиция» Воронежской ЧК тянется с 1919 г., когда в Митрофановом монастыре без суда и следствия расстреляли группу монахов.

Наличие среди останков в шурфах «случайно расстрелянных», то есть лиц, не поименованных в актах, подтверждается, например, тем, что в одной из вскрытых ям был обнаружен большой серебряный наперсный крест. Едва ли священник, прошедший предварительное заключение, следствие, расправу в подвале, транспортировку и «погребение», мог сохранить на себе столь заметный и привлекающий внимание предмет. И действительно, люди, знавшие главного исполнителя расстрелов Якова Луткова, говорят, что он рассказывал, как однажды отправил в яму случайно подвернувшегося под руку сельского священника из близлежащей деревни (вероятно, Сомово).

4. Часть шурфов были неглубокими, и в некоторых местах останки были потревожены, по всей видимости, во время пахоты и при посадке лесонасаждений в 1951–1952 гг. Однако при отсутствии явных следов повреждений захоронения (воронок, раскопов) едва ли следует опасаться исчезновения из ям отдельных останков. Хотя не исключены «потери» из-за небрежного вскрытия ям и неаккуратной проработки их контуров.

5. Наиболее надежными параметрами идентификации следует признать пол и возраст расстрелянного.

Установление пола расстрелянного предпочтительно проводить по остеометрическим показателям бедренной кости и диагностическим коэффициентам (ДК) И.Найниса. В качестве измерительных признаков в этом случае берутся следующие параметры:

а) длина бедренной кости в естественном состоянии, то есть расстояние от наиболее высоко расположенной точки бедренной кости до плоскости, проходящей через наиболее низко лежащие точки латерального и медиального мыщелков, плотно прижатых к вертикальной стенке остеометрической доски;

б) степень изгиба, то есть расстояние от наиболее выступающей кверху точки на передней поверхности диафиза до остеометрической доски, на которой бедренная кость располагается своей задней поверхностью;

в) ширина дистального эпифиза, то есть расстояние между удаленными друг от друга точками на боковых поверхностях медиального и латерального мыщелков;

г) окружность середины диафиза, определяемая металлической лентой;

д) окружность головки, измеряемая по краю суставной поверхности металлической лентой.

Затем полученные значения показателей, выраженные в миллиметрах, сравнивают с данными таблицы, в которой указаны значения диагностических коэффициентов, соответствующих измеренному параметру. После этого найденные по таблице диагностические коэффициенты складываются. Так как значения коэффициентов могут быть как положительными, так и отрицательными, то и получающаяся сумма может оказаться положительной или отрицательной.

Если суммарный коэффициент (независимо от того, получен ли он по одному или нескольким признакам и независимо от комбинации признаков) оказался больше +128, то исследуемая часть считается принадлежащей женщине. Если же суммарный коэффициент имеет отрицательное значение, превосходящее по абсолютной величине число 128, то принимается решение о принадлежности кости мужчине. При этом считается, что вероятность ошибки не превышает 5%. При суммарном ДК, выходящем за интервал  200, вероятность ошибки составляет 1%, а за интервал  300 — 0,1%, то есть выражается в одной ошибке на 1000 экспертиз.

Определение возраста при уже известной половой принадлежности может быть осуществлено по методике, предложенной в 1954 г. Г.Ганзеном. В качестве критерия для определения возраста берется удаленность костно-мозговой полости от вершины большого вертела бедренной кости (в мм). При этом возраст определяется по специальной таблице интервалов значений удаленности. Определив, в какой интервал попадает измеренное значение удаленности, однозначно устанавливают возраст умершего.

Этот сравнительно недорогой метод при хорошей сохранности скелета и при десятигодичном возрастном интервале, с точностью до которого ведется определение возраста по Ганзену, по утверждению экспертов, гарантирует 99,99% правильности результата. Однако опыт практической диагностики первых 20 шурфов показал невероятно большое число женщин среди расстрелянных (до 40%), что фактически дискредитировало экспертизу. Так что, даже учитывая небрежность работы исполнителей, мы не в праве сбрасывать со счетов указанный фактор, приводящий к «возмущению» векторов ям.

Использование метода Г.Ганзена для определения возраста погребенного по удаленности костно-мозговой полости от вершины большого вертела бедренной кости обеспечивает достаточно высокую десятилетнюю интервальную точность в диапазоне от 20 до 70 лет.

Если принадлежность останков к тому или иному полу установлена, то для повышения достоверности групповой идентификации можно использовать данные о росте расстрелянного. Эти данные легко получить в процессе судебно-медицинской экспертизы, например методом К.Пирсона и В.Дюпертки, то есть по наибольшей длине бедренной кости.

Однако сведений о росте расстрелянного архивно-следственные дела, как правило, не содержат, получить их можно только в отдельных случаях от родственников и знакомых расстрелянного. Малая достоверность таких данных делает нецелесообразным включение роста в число координат (элементов) сравниваемых векторов. И все-таки полностью отказываться от этого показателя в процессе экспертизы не следует, особенно при обнаружении останков явно очень высокого человека.

Проведенный анализ условий идентификации показывает, что ее алгоритм должен предусматривать как возможность нахождения в разных ямах останков лиц, указанных в одном акте, так и обратную ситуацию: помещение в одну яму останков лиц, указанных в нескольких близких по времени составления актах. Однако при выполнении идентификации с помощью ЭВМ это не может служить серьезным затруднением. В этом случае алгоритм идентификации может быть усложнен и кроме алгебраических действий при определении показателя идентичности будет включать в себя логические операции.

В заключение следует заметить, что при вскрытии ям обычно обнаруживаются поврежденные прижизненно части скелета, отдельные предметы, способствующие идентификации: остатки одежды и обуви, курительные принадлежности (трубки, мундштуки), предметы туалета (мыльницы, зубные щетки, расчески и т.п.), нательные кресты.

Наиболее важными находками являются пластмассовые предметы с выцарапанными на них инициалами или даже частями фамилии. Не исключена возможность обнаружения документов, например квитанций, выданных при аресте и изъятии личных вещей и денег.

В качестве примера таких находок можно назвать упомянутый выше наперсный крест в яме № 5, свидетельствующий о захоронении в яме священника, расческу с инициалами, зубную щетку с предположительной надписью «А.Замятин», курительную трубку с инициалом «Ш» или «Е», многочисленную посуду, лист казенной бумаги из какой-то амбарной книги и, наконец, записку с отчетливо прорисованной частью фамилии или имени «Аниси». В последнем случае с высокой степенью достоверности удалось установить, что в 18-й могиле захоронен белгородский крестьянин Тимофей Иванович Анисимов. В ночь под Новый, 1938-й, год он и еще 66 его товарищей были расстреляны Лутковым в подвале Воронежского УНКВД.

Надо ли говорить, каким мощным орудием идентификации мог бы стать групповой метод в сочетании с такими находками?

Однако практика показала, что небрежность раскопок и судебно-медицинской экспертизы, безынициативность в исследовании останков и опознании предметов, порой просто недостаточность средств могут погубить любую методику и заставляют отказаться от идентификации даже при весьма вероятном ее успехе. В частности, в случае с упомянутой 18-й ямой эксперимент был сорван из-за частичной утери образцов в бюро судебно-медицинской экспертизы и смешения останков из нескольких ям.