![]() |
![]() |
В ходе военных действий в Чечне и на прилегающих к Чечне территориях имели место случаи использования обеими воюющими сторонами гражданского населения в качестве «живого щита»1, а также массовый захват мирных граждан в заложники2.
На протяжении всей войны федеральная сторона использовала часть содержавшихся
в фильтрационных пунктах гражданских лиц в качестве заложников.
В то же время федеральная сторона с начала войны неправомерно объявила
пленных российских военнослужащих «заложниками» чеченских боевиков. Этот
термин был следствием продуманной и систематически проводившейся политики
рассмотрения конфликта в Чечне вне контекста гуманитарного права. Российские
официальные инстанции, отрицая наличие конфликта (международного либо немеждународного
характера), сводили ситуацию к «разоружению бандформирований», борьба с
которыми является сугубо внутренним делом России. В соответствии с официальной
позицией относительно конфликта в целом ситуация с пленными и насильственно
удерживаемыми лицами также систематически переводилась федеральной стороной
в криминальный контекст. Соответственно захваченные чеченскими отрядами
российские военнослужащие лишались статуса пленных. Статус военнопленных
или насильственно удерживаемых воюющей стороной лиц предусматривает определенные
правовые гарантии, у «бандформирований» же «заложников» обычно выкупают
или освобождают путем обмена.
Пленные российские военнослужащие с декабря 1994г. размещались в штабах
отрядов ВС ЧРИ. Однако связано это было скорее с неразвитостью военных
структур и отсутствием отдельных охраняемых мест содержания и сил для организации
такой охраны. При этом в широко известном месте содержания пленных — президентском
дворце — пленные находились в наиболее защищенных отсеках подвала. Кроме
того, по мере приближения зоны боев к центру города велось последовательное
рассредоточение и эвакуация пленных.
Первый известный нам случай действительного использования чеченскими формированиями
российских военнопленных как заложников относится к 27 мая 1995г., когда
командующий Западным сектором РУСЛАН ГЕЛАЕВ объявил, что в случае продолжения
бомбардировок сел Шатойского района будет расстреливать по пять пленных
в день; были расстреляны восемь человек3. Второй аналогичный ультиматум,
выдвинутый командиром Бамутского батальона РУСЛАНОМ ХАЙХОРОЕВЫМ 10 марта
1996г., был дезавуирован им самим, его командованием и представителями
Департамента государственной безопасности ЧРИ4.
Чеченская сторона с осени 1995г. наряду с захватом в плен военнослужащих
начала организовывать похищения гражданских лиц, принявшие особо массовый
характер с декабря 1995г.5 В данном случае нам трудно отделить чисто криминальные
акты от захватов видных «коллаборационистов», «сотрудников оккупационной
администрации» и т.п. Чеченская сторона объясняла похищения приехавших
из России строителей и энергетиков необходимостью задержания «сотрудников
спецслужб». Следует отметить, что среди похищенных гражданских лиц (строителей,
энергетиков и т.п.) действительно находились и тайные сотрудники российских
спецслужб6, однако, естественно, они составляли меньшинство. Большая часть
похищенных людей, в том числе те, чья принадлежность к секретным службам
не была доказана, освобождалась путем их выкупа7. С точки зрения ПЦ «Мемориал»
эти случаи похищений следует квалифицировать как захват заложников.
Различные официальные лица Российской Федерации с первых дней военных действий
неоднократно обвиняли вооруженные силы самопровозглашенной Чеченской Республики
Ичкерия в том, что они действуют, прикрываясь «живым щитом» из мирного
населения; однако каких-либо конкретных фактов при этом не приводилось.
Правозащитный Центр «Мемориал» не располагает информацией об использовании
подобной тактики сторонниками ЧРИ до июня 1995г.8
Широко известно, что в июне 1995г. и в январе 1996г. отряды чеченских боевиков
в Буденновске и Кизляре напали на гражданские объекты, захватили городские
больницы, согнали в них многих мирных жителей (в том числе детей, женщин
и стариков), объявили заложниками как согнанных жителей, так и медперсонал
больниц и больных, а затем, прикрываясь заложниками как «живым щитом»,
выходили за пределы территории, контролируемой федеральными властями РФ.
В Буденновске ряд заложников был расстрелян.
На протяжении всей войны отряды вооруженных сил самопровозглашенной ЧРИ
неоднократно размещали свои военные объекты в густонаселенных районах и
вели бои в населенных пунктах, не покинутых мирным населением. Такие действия
являются нарушением норм гуманитарного права, однако вряд ли их можно квалифицировать
как использование «живого щита»9. В том, что гражданское население не могло
выехать из Грозного до начала боевых действий, виновны обе стороны. Так,
ни правительство РФ, ни руководство ЧРИ не предприняли сколько-нибудь значительных
усилий для эвакуации жителей из города до начала его бомбардировок. Уже
во время бомбардировок Министерство по чрезвычайным ситуациям Ингушетии
вывезло из Грозного три автобусные колонны с мирным населением. Однако
руководство ЧРИ прямо воспрепятствовало выезду четвертой колонны — по распоряжению
людей из ближайшего окружения Д.ДУДАЕВА колонна была остановлена и возвращена
в Грозный. Известны и другие случаи воспрепятствования выезду жителей из
Грозного со стороны формирований ЧРИ10.
Начиная с весны 1995г., когда боевые действия переместились за пределы
Грозного, федеральные войска неоднократно препятствовали выходу гражданского
населения из населенных пунктов, подвергавшихся обстрелам, атакам и бомбардировкам.
В марте 1996г. в ПЦ «Мемориал» поступили первые сведения о том, что военнослужащие
федеральных сил используют гражданское население в качестве «живого щита»
(ПЦ «Мемориал» не располагает достоверной информацией об использовании
федеральной стороной «живого щита» в предшествующий период). Захваты мирных
жителей в качестве заложников федеральными силами приобрели массовый характер
в ходе боев в Грозном в августе 1996г.
В настоящем докладе приведены также несколько случаев использования федеральной
стороной в качестве заложников содержавшихся в фильтрационных пунктах гражданских
лиц, однако основное внимание уделено новой (применяемой в течение последних
шести месяцев войны — с марта по август 1996г.) для федеральных сил практике
— захвату заложников в ходе боевых действий и использованию «живого щита».
В этих деяниях, по-видимому, виновны прежде всего части ВВ МВД РФ (в том
числе 101-я бригада, расквартированная в Грозном) и подразделения сотрудников
МВД, командированные в Чечню.
![]() |
![]() |